Низость

Исаков Геннадий

– Скажи нам, Нелипович, что имитирует в России жизнь? Или кукла не знает, что отражать она должна?

– Кукла не существует для себя, она существует для участия в игре, играя отведенную всевышним роль.

– Что главное в спектакле?

– Общая идея. Ее же формируют хаос и порядок, добро и зло, метанье и застой. Я думаю, российское метанье поставлено в противовес застою западных амбиций. Пока не раскачаем их, не успокоится Россия. А там они идут в тупик самозапутывания в форму. Как в скорлупу с пустым нутром.

– Ответь, Петрович, как будет

двигаться процесс?

– Что делала всегда Россия? Принимала образ внешнего врага, чтобы опошлить, осмеять, понять, встряхнуть. Рядилась в шведов, немцев, во французов. Дальнейшее вы знаете, что было. Войны. Теперь она взялась за американцев. Принимает чуждый облик и язык. По логике событий с ними будет напряженный диалог. И победит, как то ни странно. А посмотри, что с рынком сделала она? Спрос уничтожила безденежьем, халтурой и ценой. Тот спрос, что есть основа рынка.

– На чем же держится амбиция ее?

– На том, что может сделать все. И тем живет, что есть еще другие. Верней - амбиции других. Чтоб обескуражить их. Гигантский дух, бесформенный и необ?ятный, приходит в изумление, когда встречает пустенькие формы действий, устремлений всяких, как говорится -"цивилизованных" существ, об?ектов, стран.

– А в чем ее беда?

– Что не нашла она лица. А значит и достоинство в провале. Любой подонок - наш герой. Абстракция в мистическом пространстве.

– Играют страны свои роли, один спектакль, одну игру. Без осознанья той игры. Не посвященные в затею. А в чем она - безвестная затея?

– Известно в чем. Достойными войти в духовный космос, утихомирив все земное, вобрав его все без остатка, переосмыслив все, что есть.

– Однако, господа, - поднялся Козлодоев, - вернемся к нашим планам. Остался шаг, а там - конец. Цель у клиента - сорвать гигантский куш. С умом, не освященным духом, без нравственной позиции, летит, красавец, в бездну. Держать не стану, но все по уговору расскажу. Да, люди гибнут за металл.

Чадит лампада на столе. Тяжелый свод играет с тенью. Старик косматый смотрит в книгу, готовый новое распоряжение отдать. Внезапно перед ним сгустился мрак, стал принимать какие-то черты и превратился в бригадира.

– Долго ли будет жить человечество?
– спросил Козлодоев у Старика.

– Пока делает ошибки. Включая те, в которых неповинно. Человечество и есть для исправления ситуации, приведшей к его появлению. А точнее - к появлению всей жизни на земле, чтоб уничтожить изначальные причины этой жизни и чтоб в процессе богом стать. И дальше слиться со Вселенной. Дабы в ней продолжить ту ж работу.

– В чем его собственные ошибки?

– Они в ложных целях, чувствах, намерениях, в знаниях и применениях их. Точным знаниям нет оправдания. Ошибки неизбежны, пока люди не поймут, что радость сопровождает падение в ловушки, а горечь - в под?еме. Пока не об?единят их воедино.

– Чтобы умереть, надо перестать плодить детей. Возможно ли такое?

– Да. Дети рождаются только для того, чтобы войти в область, недоступную родителям. По мере расширения способностей

и завершения задачи, процесс деторождения пойдет на спад. И завершится вовсе.

– А где же души?

– Там, где зародился бог земной. Они составят его образ.

– А разве нет об?ективного бога?

– Камень, чувствуя тепло от солнца, не знает, что оно такое. Любое его мнение - обман. Ваш бог не тот, что есть на самом деле. Есть ваше зарождающееся представление для себя о нем. Вы, развиваясь, формируете его с собой, как образ обобщенной цели, для устремления к ней. Например, он есть любовь, единство, справедливость, разум.

Старик склонился над лежащей книгой и взялся за страницу, чтоб перевернуть. Но Козлодоев положил руку на нее.

– Подождите, Магистр. Фраза только пишется.

Аскольд Васильевич попросил помощников привести к нему Таню.

– Чему обязана?
– Вместо привета с вызовом спросила.

– Слушайте, сударыня, и молчите. Бухгалтерский аудит показал, что вы с Мишей скрыли маленькую тайну. Так я открою ее Вам. В одном из зарубежных банков, видимо, через офшорную фирму, что в общем-то непринципиально, на Ваше имя открыт счет. Банк имеет Ваше распоряжение предоставлять средства для Шарова по требованию. Там лежат, естественно, не Ваши деньги, а вами опекаемых старух. Вряд ли Вы задумывались, почему так Миша сделал. Так я скажу. Чтоб в час известный денежки себе забрать, а Вам оставить печальную судьбу мерзавки в глазах порядочных людей. А самому остаться чистым. И раствориться где-нибудь за морем. Что б сделал я на Вашем месте. Об этом бы ни с кем не говоря, направил в банк еще распоряженье. Вернуть все денежки сюда, для ваших бедных и больных. Возвращать незамедлительно все средства, что будут приходить. Если будет Вам угодно, все документы я оформлю.

Таня села и стала неотрывно смотреть на стенку. Наконец, произнесла:

– Я знала, что Вы подлый человек. Похоже, я попалась в Ваши сети. Оформляйте.

Стремительно пошла на выход и сильно хлопнула дверью.

– Миша Шаров, готовы Вы для схватки?
– позвонил по телефону Козлодоев.

– Для схватки я всегда готов.
– Ответил тот.
– Сейчас приду в Ваш кабинет.

Лаборатория стратегии убрала все бумаги с глаз долой и застыла в ожидании.

Президент вошел с обаятельной улыбкой, которая говорила о неистребимом оптимизме. Троица, напротив, встретила его сдержанно.

– Вы что-то мрачны, господа!

– Потом повеселимся.
– Уклончиво ответил бригадир.
– Скажите, Вы верите в судьбу?

– В каком смысле?

– В предначертанность ее.

Миша рассмеялся.

– Я похож на идиота? Судьбу мы сами себе готовим. Или кто-то плывет, как щепка, по воде?

– Природные желания и подсознание изначальны. Какие рычаги у вас в руках?

– Выбор. Приоритетов, схем, условий.

– А кому известно, что в результате будет?

– Что будет, то и будет. Я не исполнитель чужой воли, я сам себе пишу сценарий. Мои ошибки - мне и отвечать. До остальных мне дела нет.