Но бывают времена...
Шрифт:
Едва Альберт оказался за дверями, как полуулыбка на его лица померкла, а пистолет из кармана куртки перекочевал в руку. Серые глаза цепко и холодно осматривали каждый метр пространства вокруг, пока мозг со скоростью пулеметной очереди просчитывал варианты.
Похищения. Это их почерк, давних врагов. И они не были уничтожены полностью. Решились вернуться сейчас? На Шаньси?
Не лишено смысла. Планета недавно колонизирована и потому слабо защищена. Цепочка диверсий, саботажей, немного паники - и планета падет еще до удара основных сил. Но... что потом? Единство узнает об этом быстро - даже если учесть, что ни один сигнал не достигнет цепких ушей СКР или XCOM. Пара недель на выяснение ситуации, еще пара на подготовку, столько же на полет до системы - и самое большее, через два месяца, будет
Ответа на этот вопрос Альберт так и не нашел, какие бы дикие гипотезы не пытался придумать.
Вечером этого же дня. Дальние подступы к военной базе "Гуань Юй". Шаньси.
Шаньси была прекрасна. Величественные деревья - НАСТОЯЩИЕ деревья, обступали сейчас патруль. Ветви их невозмутимо покачивались под слабым дуновением ветра на высоте нескольких метров над головами людей, пышные кроны укутывали верхушки, через которые, несмотря на это, пробивался солнечный свет. Мягко хрустела трава под ногами, где-то вдалеке музыкально щебетали птицы. Рай, а не планета. И для военных тоже. Но не для таких, как Кройч.
Джеффри был одним из немногочисленных "серых пиджаков" - детей гражданских, что занимали видные посты в правительстве либо были воротилами бизнеса до становления Единства. Достаточно видные, чтобы быть на счету, но недостаточно влиятельные, чтобы принимать их всерьез. Но все же их влияния хватило на то, чтобы гарантировать своим семьям безбедное существование - и защитить от ужасов войны. Защитить, пока она была где-то вдалеке.
Для Джеффри война началась не с первых выстрелов в Капоо или Холоне, даже не с потери Дольфингер или оккупации Искры. Нет, она началась гораздо позже, когда маленький мальчик, наплевав на запреты родителей, решился сходить посмотреть на космические корабли, приземляющиеся в порту. Он тогда еще не знал, что эти корабли были транспортниками, перевозящими раненых бойцов и пострадавших гражданских с потерянной Авогадро. Для него это были огромные корабли, завораживающие своей звериной мощью и простой, прямой и грубой красотой. Пока из них не выгрузили первых раненных. Перебинтованные, со следами как термических, так и радиационных ожогов, у кого-то были ампутированные конечности, они враз перевернули мир Джеффри с ног на голову.
Родители Кройча пытались огородить сына от ужасов войны - так как могли. Фильтрация Сети, ограничение свободы передвижения, со временем переросшее в домашний арест - все, чтобы их наследник не узнал о бушующей рядом кровожадной, чудовищной мясорубке Второй войны. И вот один-единственный поступок, один взгляд - и все их усилия пошли прахом.
Среди эвакуированных Джеффри более всего запомнилась одна девочка. Небольшая ростом, не старше него, она недоуменно взирала на мир одним голубым глазом - второй был закрыт повязкой, перебинтовывающей половину лица. Девочка шла вперед, смотря прямо перед собой - пока вдруг резко не повернула голову и безошибочно не нашла среди старых грузовых контейнеров спрятавшегося там мальчугана. Они соприкоснулись взглядами и, хоть это продлилось не более пары секунд, душу Джеффри прожгло обжигающим холодом - взор девчушки был наполнен до краев неверием, безмолвным ужасом и болью.
Именно тогда для него и началась война. Прибыв домой, он потребовал от родителей объяснений - и получил, вместе с домашним арестом. Через неделю он сбежал и направился в местный военком, дабы записаться добровольцем. Там его отправили обратно домой и посоветовали вернуться через шесть лет - какая польза в войсках от 12-летнего парнишки? Джеффри и вернулся, сколотив через этот срок компанию друзей - таких-же "серых пиджаков", которые не захотели
– Куда отправляемся, салажата?
– проскрипел сержант, уставившись аугментированной половиной лица на ребят.
Они положили на стол перед ним распределительные билеты. Алиса и Селена отправились на флот, Никки - в МЭК-части, Дик - к Богам Войны, в артиллерию. Виктор, Джеффри и Чань положили свои билеты на стол одновременно, и сержант улыбнулся во все свои тридцать два коренных и аугментированных зуба:
– Штурмовые войска, да? Молодцы. Именно служба там сделал меня таким, какой я есть.
– и протянул аугментированную по локоть руку для рукопожатия.
– Не могу сказать, что это воодушевляющая речь.
– едва слышно заметил Чань, осматривая киборгизированные части тела сержанта.
Вскоре они втроем попали в 72-штурмовой полк, где и прослужили до окончания войны. Потом дорожки троицы разошлись - Чань ушел в академию XCOM, Виктор получил назначение куда-то на дальние рубежи - "в далекие галактические е*еня", как выразился он сам. Самого же Джеффри перевели из полка в гарнизон Шаньси.
Остальных из их дружной компашки разбросало по всему Единству - Никки на Горгону, Дика на Минерву, Селену на Третий флот. Им всем посчастливилось остаться в живых - в отличие от Алисы. Она погибла в Рубинштейне. Фрегат, на котором она была пилотом попал под прямой залп линкора Искаженных. То, что осталось от девушки отправили домой в коробке размером со спичечный коробок. Очень маленький спичечный коробок. С тех пор ненависть Джеффри к Искаженным только росла. И не только к ним.
Потому сержант Кройч был очень недоволен своим пребыванием на Шаньси. Все его естество требовало, вопило, что он заслуживает большего, чем пребывание в захолустной колонии. Он должен сейчас стоять на страже границ, искать и уничтожать врагов, а не ходить патрулем по безобидному лесу.
– Но вот амнистия пришла, и нам свободу принесла.
– немузыкально промурлыкало по внутренней связи, отвлекая Джеффри от размышлений.
– Господи, да заткнись уже!
– простонал Чарли.
– Второй час подряд. Товарищ сержант, разрешите произвести рядовому Тарковскому предупредительный выстрел в ногу?
– Не разрешаю. Тарковский!
– Я, товарищ сержант!
– тут-же вытянулся в струнку названный, насколько это позволял кузов патрульного "Гуркхи".
– Заткнись.
Сергей, сидевший на заднем сиденье, тут-же изобразил, как он закрывает рот на замок, а ключ проглатывает.
– Эмм, сержант, взгляните.
– раздалось от оператора радара.
– Что такое?
– Кройч перегнулся через сиденья и взглянул на экран радара.
– Это еще что? Помехи?
– Неа.
– замотала головой Хельга.
– я все проверила несколько раз. Сигнал устойчивый. Может, грибник какой?
– Ага, за маслятами собрался, в девять вечера.
– ответил Джефф, смотря на иконку на радаре.
– Да еще и за тридцать километров от города. Баха, тормози.
Коренастый водитель молча остановил вездеход прямо посреди узколейки.
– Отряд, выходим! Аджай, Баха - остаетесь здесь. Примус и Гарри - вы с ними. Остальные - рассыпаться цепью и вперед. По цели не стрелять. Пошли!
Двенадцать человек растянулись цепью и медленно двинулись по лесу, а Кройч в очередной раз порадовался, что Уильямс не послушал своего заместителя и не сократил состав патрулей. Когда этот придурок озвучил свою "гениальную" мысль, первым помыслом Джеффри было взять пистолет и прострелить ему ноги. Генерала, судя по всему, обуревали похожие чувства, но он лишь елейно улыбнулся и наигранно ласковым тоном заявил, что Саммерс первым же рейсом отправится куда-нибудь на S-ки, если еще раз заявит нечто подобное. А потом в течение получаса спокойно, не употребив ни одного нецензурного выражения, рассказывал, в чем заключается опасность данной затеи и что конкретно он бы сделал со всеми офицерами, что попадали на хлебные должности, ни разу не вкусив пороху.