Ночь Пса

Иванов Борис Федорович

Да, доктор прекрасно помнил, что часа три-четыре назад – еще не закатилась Звезда – у одного клиента были проблемы... Не у клиента, собственно, а у посетителя – парень привез в «Цыганскую» здоровенную псину для какого-то чудака. С псом-то он и не поладил. Не стоило, конечно, выпускать зверька из клетки – не понимаю, зачем он это сделал...

– И сильно пострадал мальчик? – озабоченно спросил Роше, пытаясь как-то избавиться от своей трубки.

Доктор задумчиво сложил руки на животе.

– Мальчик, вы говорите... Ну, знаете, скорее – молодой человек. Знаете, шок – это такая вещь: одним – хоть бы хны, а другой может надолго слечь. Здесь требуются услуги специалистов..

– И в какую клинику направили

вы пострадавшего? – вошел в разговор Агент на Контракте.

– Янек не сообщил мне... Он взял все это на себя. Администратор Белецки, я имею ввиду...

Роше возмущенно фыркнул.

– А собаку, наверно, забрали ветеринары? – продолжил Ким.

Доктор замялся.

– Пожалуй стоит связаться с той службой, которая у вас занимается такими вещами, комиссар, пока пса не усыпили, – Ким озабоченно повернулся к Роше.

– Вы, ей Богу, похоже, больше озабочены судьбой этой псины... – буркнул Роше, засовывая погашенную, наконец, трубку в карман плаща.

– Собаки и Чур – это особая тема для разговора, – со слегка извиняющейся интонацией в голосе парировал этот упрек Ким. – Я не вникал в этот вопрос специально, но вы сами, наверное, слышали, что псы там – что-то вроде личных тотемов...

Добродушный японец напомнил о себе тихим покашливанием.

– Боюсь, что с собакой вышла неприятность. Он удрал, этот пес... Как только Янек отпер дверь, чтобы вызволить того малого, собачка свалила нас с ног и, как здесь говорят, была такова...

Тут уж за живое взяло и Роше.

– Как это так, черт возьми? Из запертой комнаты из охраняемой гостиницы? А что делали охрана и персонал?

– Вы, я вижу, думаете, что нас здесь целый полк, господин комиссар, – вежливо, но твердо парировал обвинение доктор Сато. – В смену работаем я, администратор и четыре техника. Которых не доищешься, когда в них возникает нужда, – он с отвращением оттолкнул от себя тележечку с прибором. – И которые путаются под ногами все остальное время. В дневное время добавляются директор с секретаршей и бухгалтер-программист. Это – в основном здании. Еще – девять человек в ресторане и казино. Крупье, вышибалы, повара-операторы и артисты по контракту. Но они – в зимнем саду, мы с ними не контактируем без надобности. Охрана – это своя епархия. Ловля собак в их обязанности не входит, я думаю. Мы – тихое заведение, господа. Полная автоматизация, доставочные линии, киберсауна, солярий, «виртуалка», биллиардная – все на электронике... Если надо – есть даже «электронный собеседник» – это сейчас модно. Сами понимаете, сервисные автоматы за собаками не гоняются. Мы, конечно, дали знать в полицию... Если вас так волнует судьба псины – свяжитесь... Конечно, жалко будет, если такое прекрасное животное свезут на живодерню...

– Нацарапайте здесь номер канала, по которому мы можем найти э-э... Янека, – Роше протянул доку блокнот. И его адрес.

Доктор кашлянул, доставая из кармашка крохотную авторучку.

– Вряд ли Янек будет отвечать на вызовы – он, думаю, хочет «зажать» пару часов от своего дежурства, раз уж пришлось смениться раньше времени. А живет он неподалеку – на Малой Садовой. Можно дойти пешком...

– А теперь, расскажите, как выглядела та собака, – попросил Ким.

Пес произвел на доктора большое впечатление. Он говорил о нем почти десять минут без перерыва.

В машине Ким в первую очередь снесся по сотовому телефону с полцией, «Амбуланс» и филиалом Управления. Никого, кто соответствовал бы приметам Леона Файоля, стажера Министерства Туризма среди угодивших в здешнюю «скорую помощь» на предмет укушения собаками, не числилось. Среди пятидесяти четырех потерянных и «неустановленных» собак, содержавшихся в трех «накопителях» столицы, ни одна не соответствовала описанию четвероногого друга Торвальда Толле. Пожав плечами, Роше молча тронул кар с места и покатил в сторону

Малой Садовой.

Высоко в небе тучи начали подсвечивать молнии. Сначала редкие, потом – все чаще и чаще...

* * *

Молнии... Харр как завороженный смотрел на полыхающее небо Прерии. Наконец-то хоть что-то, что напомнило ему родной Мир, явилось ему среди этой тоскливой и странной путаницы, в которую он канул почти сразу после того, как покинул пронизанное чужой, запредельной жутью нутро корабля. Здесь, в этом ненастоящем, конфетном каком-то Мире, ему было не то, чтобы неуютно, нет – не по-настоящнму здесь было все...

Совсем недавно возведены были эти стены, только что проложены были эти дороги, и вовсе уж недоделанными стояли дома и пристроенные к ним кое-как подсобные хибары. Временно все было в этом мире, зыбко...

И люди здесь были какие-то зыбкие, ненастоящие. Словно отбившиеся от Стаи одиночки. Все были как тот чудак, что вез его в нелепой железной коробке от корабля – сюда, в это скопище вкривь и вкось наложенных кирпичей. От них пахло едой, пахло пустяшными, какими-то тревогами, недоделанностью какой-то – как и от всего этого Мира от них пахло. И нигде не было запаха Тора.

Все здесь было наскоро скроено, только что доделано. Словно только что закончился какой-то грандиозный, веками длившийся ремонт, словно только что побросали жители этого Мира свои мастерки и лопаты и решили наконец устроить себе отдых.

Отдых... Расслабленность. Они здесь сквозили во всем. Почти все люди, встретившиеся ему, хотели спать. Никто не стоял на страже – даже те, у кого было оружие. Поразительно – почти никто из этих чудаков не был вооружен. И никто даже не пытался остеречься, поставить вокруг себя защиту... Нет – они здесь все были словно раздетые – наивные и погруженные в какие-то свои, детские, по сути своей, заботы. Беззащитные.

Именно беззащитность этого мира обескураживала Харра. Лишала его сил. И только пляска огненных всполохов в небе дарила ему надежду.

Ладно. Все здесь не так, как у людей! Все здесь сиро и убого. Но все это не имеет значения, потому что НИГДЕ НЕТ ПОДОПЕЧНОГО! Такое бывало с Харром только в детстве – на тренаже. Но сейчас это не могло быть просто очередным испытанием – НЕТ! ПОДОПЕЧНЫЙ – тот самый сопливый мальчишка, с которым Харр, тогда еще сам наивный щенок, делил и беду и радость и страх и надежду, тот самый угловатый парень, с которым они вместе прошли нелегкую Тропу Испытаний, тот самый железный, несгибаемый Гонец, с которым они пережили осаду Людей Тени в Заброшенных городах, – он, его Подопечный, не мог просто так провалиться в никуда! То, что Подопечного не хватились и не ищут по всему фронту этого Мира, не гонят по его следам своих Псов, не знают ничего и ничем не тревожатся вообще, было для Харра невероятно диким. И он растерялся. До сих пор он жил во Вселенной, нанизанной на жесткую ось борьбы. Борьбы с жестоким миром Поверхности, борьбы с Сумеречными Стаями, борьбы с Неправильными Стаями... Для него не было не могло быть никого и ничего такого, что не вписывалось бы в эти жесткие координаты: или ты свой и за своих расшибаешься в лепешку, или ты – опасный чужак. Но здесь не было ни своих ни чужих. Здесь были только безразличные. Безразличные и незнакомые друг другу люди. Это было поразительнее всего: здесь была прорва народу – в домах, на улицах, в потешных вагончиках монорельса и Бог весть где еще, и никто из них не знал других. Да и не пытался узнать. А уж до Подопечного здесь и вовсе никому дела не было. И если кто и замечал Харра, то только потому, что Псов здесь почти и не было и он был зрелищем редким. Сначала Харру показалось, что здесь вообще нет собак, но вскоре понял, что ошибается. Обоняние безошибочно подсказало ему, что четвероногие собратья на Прерии – не редкость. Но вряд ли их можно было назвать Псами.