Ночь Пса
Шрифт:
– И жена шофера пойдет на панель, а дети вырастут бандитами, – помог ему Ким дорисовать ужасную картину того, что последовало бы, останься дежурный администратор Белецки на своем постылом дежурстве.
Янек крякнул и перевел взгляд на загривок своего пса. Тот ткнулся мордочкой в пиво. Янек тоже пригубил немного. Из кружки, разумеется.
– Серьезно, парень очень перетрусил там, с этим псом – еще та животина, поверьте. Сроду такой не видел... Без малого в штаны напустил парень этот. На него икота напала. Все икал и икал – и ни слова
– От чего, черт возьми? – комиссар, молчавший до сих пор, наконец, взорвался раздраженным вопросом. – Что ему псина такого устроила?
Вез он ее вез от Космотерминала больше часа и затем – через полгорода, и хоть бы хны! А потом вдруг на него сразу напала со страху икота. Где тут, по вашему, логика?
– Ну знаете, бывает, что у человека получается заскок на чем-нибудь таком, что другим, как вы говорите – хоть бы хны, а ему одному – как серпом по... – пан Белецки неопределенным, но довольно выразительным жестом уточнил, что именно он имеет ввиду. – Этот Леон за каким-то чертом выпустил пса из клетки, а собака, видно, на него зарычала или залаяла как-то... Да пускай он сам, в конце концов, вам расскажет!...
– Он и расскажет, – уверил его комиссар, – обязательно расскажет, как только я доберусь до стервеца. Только вот кто бы мне сказал где и с каким фонарем искать дурня?
– А его и искать нечего! – пожал плечами Янек. – Спит он у меня на веранде. И пускай спит – пока не проветрится как следует...
Не говоря ни слова, Роше встал и быстрым шагом прошел в направлении, указанном ему кивком пана Белецки. Ким не замедлил последовать за ним. С легкой задержкой их примеру последовал охваченный недоумением хозяин дома.
«Виновник торжества» – светловолосый и молоденький парень, одетый словно на сельскую свадьбу – пожизненная униформа министерского люда
– спал глубоким, но, похоже, не слишком спокойным сном, раскинувшись на скамье, служащей в иное время для отдохновенного созерцания коллекции кактусов пана Белецки.
Шум открывшейся двери заставил его скорчиться на своем ложе и, не покидая объятий сна, тоненько заскулить, словно умоляя кого-то о спасении жизни. Вместе с этой отчаянной мольбой паренек испускал из уст еще и основательный аромат перегара сливовицы. Роше энергично потряс его за плечо, и Леон Файоль, с трудом продирая глаза, перешел в положение «сидя».
– Зачем вы напоили парня? – гневно осведомился Роше у пана Белецки.
И тут же безнадежно махнул рукой.
– Я, кажется, представляю, как это у вас получилось... – комиссар присел на скамью, препятствуя попыткам юного Леона вновь занять горизонтальное положение. – Вы убедились, что парень жив и здоров – только сильно напуган...
– Парня бил мандраж, – с достоинством пояснил Белецки.
– И вы предложили ему пропустить по рюмочке в ближайшем «бистро».
– В конце-концов «бистро» французы для того и выдумали... – задумчиво заметил Янек.
– Но слово-то это почему-то русское, –
– Д-дядя Жан... – проявил первые признаки удивления окружающим юный Леон.
– Сварю-ка я для него кофе... – рассудительно решил Янек. – Так бы и сказали, что это – ваш родственник... А то я с перепугу уж решил, что парень и впрямь натворил чего...
Он направился на кухню. Не вовремя случившийся под ногами двортерьер придушенно взлаял и Леон вскочил, словно узрев привидение. Киму до сих пор не случалось видеть, чтобы волосы у человека вставали дыбом вот этак – как наэлектризованные.
– Да у тебя рожа – белее мела, – констатировал Роше. – Успокойся и присядь... Не дай бог, такое чучело и впрямь сочтут за моего троюродного племянника...
– Т-там... – выдавил из себя Леон, протягивая плохо слушающуюся его руку в сторону двери. – Т-там ЭТО...
– Нет, – успокоил его комиссар. – Там обычная дворняга. Обычная, понимаешь? А не та псина, что довела тебя до икоты.
– Да? – засомневался Леон. Хмель из него выветрился моментально.
– Вот ты бы нам и рассказал, – вкрадчиво продолжил дядя Жан, – что там у тебя вышло – в номере шестьдесят восьмом...
– П-понимаете... Я уже пока только вез ее – псину эту – в этом... в фургончике, обратил внимание, что как-то не так с ней что-то обстоит... Ну, когда стали запирать ее в клетке этой... Нормальная собака, она как себя в таких случаях держит? Она – если не спятила, конечно, ну там огрызается или в угол забьется... А эта...
Некоторое время Леон подбирал слова.
– А эта... зверюга даже и не подумала волноваться. Стоит себе так, независимо и смотрит как служащий замочек ключиком запирает... Будто удивляется нашей глупости. Или...
– Кстати, о ключе... – перебил его Ким.
– У меня ключ, у меня, – чуть испуганно захлопал по карманам Леон. – Вот он – облегченно вздохнув, он протянул блестящий ключик комиссару.
Тот принялся рассматривать его, словно предмет антиквариата.
– И потом... – продолжал, чуть заикаясь, Леон. – Уже в дороге... Я, понимаете, сел не к водителю в кабину, а в фургончик – чтобы со зверем чего не вышло... Как-никак – дорогая тварь, по всему видно. И не здешняя к тому же... Ну и там – началась... Чертовщина какая-то...
Он смолк и ссутулился.
– Ты уж поточнее давай, «племянничек», – подтолкнул ход разговора Роше.
– Ну, понимаете... – Леон пожал плечами, постаравшись придать этому жесту максимум выразительности. – Пока на нее – на собаку в клетке – прямо смотришь, все, вроде, в порядке. А отвернешься чуть – и нет ее. Пустую клетку везу, вроде... А снова прямо посмотришь – да нет, вот она... Собака... Сидит на месте и только смотрит на тебя...
Пристально так... И, вроде, завывает как бы – тихо так, про себя...