Ночь Пса
Шрифт:
– Он где-то здесь... – задумчиво говорил Йозеф. – Точнее – вот он: топает прямо на нас... Пропускаем мимо себя – он нас приведет на место – прямым ходом. Подтягиваемся следом – без лишнего шума, ликвидируем чудаков, забираем Гостя – всех дел на штуку с лимонной корочкой...
– Мне не нравится, что вокруг объекта болтаются еще двое,
– Алекс постучал пальцем по дисплею. – Один побольше, а другой...
– А другой – по всему судя, его пес, – оборвал его Йозеф. – Похоже, что придется... А это еще что?!
Покровский потер лоб.
–
На каждые пять тысяч по четыре взрослых педагога. Ниже, от сорок второго – для самых младших: от нуля до шести. По взрослому педагогу на пять сотен. Они были готовы к этому путешествию за край небытия, эти дети. Заранее обучены и тренированы – система подготовки молодого поколения к войне была куда жестче, чем любая бойскаутская или другая известная раньше система. Едва научившись ходить и говорить, они уже были разбиты на группы и отряды.
Старшие закреплены за отрядами младших.
Строгая иерархия, железная дисциплина, беспрерывные учения.
Взрослые в роли живых богов – безгрешных и непререкаемых... Такими вот были обитатели этих нижних – придонных – этажей колодцев спасения. Еще ниже
– криогенные колодцы. Там только генетический материал и замороженные трансплантаты для основных имунных комбинаций.
Оборудование для госпиталей, законсервированная техника, стройматериалы, продуктовый НЗ – в перекрытиях, в отдельных шахтах, в потайных складах... Термоядерная бомбардировка полностью уничтожила верхние два десятка уровней почти во всех колодцах. Радиационное заражение поразило еще двадцать-тридцать. Вы понимаете, что это значит?
Три следующие поколения, Чур жил странной, призрачной, подземной жизнью. Не сохранилось ни клочка бумаги, ни одного достоверного свидетельства той поры. Можно только предполагать, как сложилась судьба, в общем-то, немногих уцелевших взрослых.
Скольких детей им удалось сберечь – сказать трудно. Если судить по тому числу людей, которое застали на Чуре добравшиеся до него, уже с помощью кораблей подпространственного перехода, посланцы Метрополии, то довольно много. Но выполнить свою роль до конца – сделать этих уцелевших полноценными
Цивилизация Чур стала цивилизацией детей, так и не узнавших, что значит быть взрослыми.
Нет, чисто биологически, они взрослели. И даже старились и умирали естественной смертью, в тех редких случаях, когда условия жизни на прошедшей через атомный апокалипсис планете позволяли дожить до этого. Но вместе с сотворившими конец света старшими поколениями, в небытие канули целые пласты человеческой культуры.
Ушло тысячелетиями складывавшееся понимание уклада жизни, семьи, навыков и умений воспитания следующих поколений, не стало системы образования, здравоохранения, армии и полиции; не стало земной культуры вообще. Остались брошенные, одичавшие, так и не взрослеющие дети на смертельно опасной для жизни планете. И остались тщательно сохраненные для них знания.
Обо всем. В том числе и о строении и работе человеческого общества, о том как сеять хлеб и собирать урожай, о том как получать металлы и делать из них машины... И мечи. И очень много красивых историй о том, как жили во вражде, сражались и умирали люди сгинувшего мира.
Профессор помолчал. И добавил:
– И еще остались Псы.
– Псы... Вот о чем я хотел бы узнать поподробнее... – признался комиссар, пристраивая опустевшую чашку на краешек стола.
Покровский пожал плечами. Глянул на часы.
– Знаете, не буду отбивать хлеб у Клавы... Лучше обратесь к доктору Шпак. В конце концов, она – единственный человек на Прерии, у которого в доме жил настоящий Пес с Чура. Почти год...
– Как вы сказали? – комиссар вынул из-под усов трубку и наклонился вперед. – Доктор Шпак?
– Да, Клавдия Ивановна Шпак... Она у нас ведет небольшой семинар – Антропогенная фауна Чура... Как вы понимаете, это – в основном – Псы. И немного – о Сумеречных Стаях... Никто лучше нее не знает вопроса...
Комиссар задумчиво нахмурился.
– Простите, но как получилось, что в информационной сети...
– О, Гос-с-споди! – профессор безнадежно махнул рукой. – Информационная сеть! Готов поклясться, что про Федю Фельдмана, например, там значится, что он – электрик. Хобби – тату...
– Татуировки? – поморщился комиссар.
– Да. И ничего больше вы там в вашей Сети не найдете... Хотите пари?
– А что я должен был бы найти там? – поинтересовался Роше, кладя на колени блок связи.
Набрал на клавиатуре запрос, нажал ввод.
– Федор Максович – крупнейший специалист в области магической графики, – Покровский снисходительно пожал плечами. – Люди Чура всерьез полагают, что разного рода изображения – татуировка, в частности – может служить защитой для того, кто такой рисунок носит. Он, понимаете ли, как бы сам становится частью такого вот магического изображения... И вообще – там наверчено много всякой теории. В психологическую и медицинскую фразеологию я, простите, еще могу как-то поверить, но что касается всякой паранормалики.... Как историк – обязан разбираться в соответствующей терминологии, но принимать на веру эти...