Ночь в городе

Эдельман Николай

– Тебе холодно?
– спросил Леонид и положил руку ей на плечо.
– Что с тобой?

– Поедем скорее отсюда, - попросила девушка.

– Тебе страшно?
– сейчас он уже сам не понимал, почему в лесу так испугался.
– Подумаешь, ходил кто-то по лесу, - теперь он почти был уверен, что так оно и было. Но, повинуясь просьбе девушки, завел мотор и повел машину вперед, туда, где за голым пустырем светились огни городских кварталов.

2.

Герц, вспоминая потом события этой ночи, не мог с уверенностью сказать, встретили ли они "охотницу за мужчинами" до того, как попали на Тормозной проспект или после - на него свалилось столько событий, что в голове царил

сплошной кавардак. Почему-то у него сложилось устойчивое впечатление, что это было после. Но по логике вещей должно было быть до ведь он у неё определенно спрашивал, как добраться до неуловимого Тормозного проспекта. Ему казалось, что они с Лорой никогда до него не доберутся. Вначале был ещё этот занудный мужик, который долго перечислял все магазины в округе, чтобы потом сказать, около которого из них надо свернуть, и они с Лорой опять поспорили, потому что пятиэтажный дом со статуями на крыше стоял на одной стороне улицы, а здание с разбитой неоновой вывеской - на другой стороне, да ещё на квартал в сторону. В конце концов они все-таки выработали компромиссное решение, но когда поехали дальше, у Лоры началось что-то вроде истерики. Без всякой видимой причины она внезапно категорически потребовала повернуть и не ехать дальше.

– А собственно, в чем дело?
– спросил Герц.
– Чем тебе эта улица не угодила?

Но Лора ничего не желала объяснять; она схватила Леонида за руку и тихо, почти шепотом, говорила:

– Поверни! Пожалуйста, поверни... Не надо туда ехать...

Он затормозил, остановившись прямо посреди пустынной улицы - только вдали вспыхивал и гас желтый свет на светофорах. Он был не удивлен, а скорее даже испуган странным поведением девушки; в тоне её голоса звучал не сколько приказ, сколько мольба, словно от того, повернет он или нет, зависели её жизнь и смерть.

– Пожалуйста, - повторила Лора.
– Если ты не повернешь, я вылезу из машины. По этой улице нельзя ехать. Ну что же ты? Поверни, ради бога, поверни.

Собственно говоря, состояние, в котором она находилась, истерикой назвать было никак нельзя. Она не кричала, не рыдала, не била по полу ногой - просто тихо и настойчиво умоляла его повернуть. Внезапно Герц понял, на что это похоже: как если бы он домогался её, а она просила оставить её в покое. И тогда ему тоже стало страшно. Что бы он ни думал о её сдвинутости, он почти поверил, что на этой тихой и пустынной улице девушке действительно угрожает какая-то страшная опасность - как будто они приближались к некоему невидимому барьеру, за которым должно было случиться нечто ужасное, и Лора видела этот барьер, а он - нет. Пусть даже эта опасность существовала только в воображении девушки. В конце концов, какая разница между подлинными страхами и выдуманными, если они одинаково действуют на нервы? И Леонид решил не противоречить Лоре и выполнить её просьбу, но ему стало крайне интересно узнать, что же все-таки могло её так испугать.

– Может быть, ты все же объяснишь мне, что с тобой происходит? спросил он.

– Поезжай. Скорее. Надо уехать отсюда побыстрее, - сказала Лора, не желая ничего объяснять.

И Герцу пришлось разворачиваться.

В результате они ещё больше запутались, выехали на какой-то путепровод, закрытый, потому что он выходил к Разбитому Заводу, а на улицах людей практически не было, и спросить дорогу было не у кого. Леонид уже совсем отчаялся, когда на одном из поворотов, из-за окружавшего находившийся по левой стороне шестиэтажный дом постройки тридцатых годов забора, поставленного, видимо, затем, чтобы никому на голову не упал пришедший в ветхость и начинавший разваливаться балкон, вышла молодая женщина. Ярко накрашенные губы резко выделялись на её лице. Леонида

поразил её наряд - она была почти совсем голая, если не считать небольших кусочков ткани, едва прикрывавших её интимные места. Лора сильно дернула Герца за рукав, когда он нажал на тормоз и машина остановилась.

– Едем, - тихо сказала она.

– Подожди, - ответил Герц, опустил вниз стекло и громко сказал, когда странная дама подошла ближе:

– Девушка!

Она остановилась и посмотрела ему в глаза. Секунду они смотрели друг на друга, потом Леонид спросил, но не то, что собирался спросить - у него неожиданно вырвался совсем другой вопрос:

– И вам не страшно ходить ночью в таком виде?

– Нет, - она тряхнула головой и насмешливо улыбнулась, показав ряд белых зубов.

Лора дернула его за руку, и Леонид вспомнил, что он собирался узнать:

– Вы не подскажете, как нам проехать на Тормозной проспект?

Лора яростно теребила его за рукав, чуть не разрывая его, но Леонид переключил все свое внимание на девицу в купальнике. Та подошла ещё ближе, нагнулась, взявшись одной рукой за машину, так что её ярко накрашенное лицо оказалось совсем рядом с Леонидом, и он чувствовал сильный приторно-сладкий запах парфюмерии и мог разглядывать её пышный бюст, и сказала:

– Тормозной? И с какой стати вам взбрело в голову туда ехать?

– Так вы можете мне сказать?
– спросил Герц. Лора, похоже, действительно вознамерилась оторвать у него рукав; кроме того, она колотила его по плечу, но он, не поворачиваясь, только отмахнулся от нее, как от жужжащей над ухом мухи, чтобы она не отвлекала его.

– Вы не местный, что ли?
– спросила девица.

– Нет. Я из столицы.

– Значит, вам Тормозной нужен... Не понимаю, кому ночью может понадобиться Тормозной проспект.

– Ну мне, мне понадобился, - нетерпеливо сказал Герц.

Он заметил, что девушка сразу отодвинулась от него подальше. Она выпрямилась и встала к машине боком, давая теперь Леониду возможность обозревать её практически совершенно обнаженные ягодицы. На одной из них был наклеен белый ярлык с надписью: "Попробуй меня трахнуть".

– Ну, значит, так, - сказала она, - поедете вон туда, - она махнула рукой вдоль улицы, - как будет площадь Динозавров, свернете на Крупнокалиберную улицу, потом повернете на улицу Партизана Кирпичуги, и там будет ваш проспект.

Лора тем временем оставила в покое рукав Леонида и принялась очень чувствительно бить его по ноге острым каблуком туфли.

– Спасибо, - сказал Герц. Девушка в купальнике обошла машину, цокая каблуками туфель по асфальту, и пошла прочь, пару раз обернувшись. Леонид включил сцепление, обогнал её и поехал в указанном направлении.

– Что за дива?
– спросил он Лору.
– Это у вас шлюхи такие?

– Нашел с кем разговаривать!
– сказала Лора. Он только сейчас поглядел на неё и увидел, что лицо у неё бледное и злое, и губы дрожат. Сейчас она действительно была близка к истерике.

– Что с тобой, моя милая?
– спросил он.
– В чем дело? Так кто это такая? Я думаю - может, вернуться, забрать её - ведь черт знает что, ходит одна, ночью, да ещё в таком виде.

Лора толкнула его так, что он дернул руль, и машина вильнула.

– Ты совсем сошел с ума!
– воскликнула Лора срывающимся голосом.
– Это же "охотница за мужчинами"!

– "Охотница за мужчинами"? Что это значит?

– Ходят такие девушки ночью; кто-нибудь к ней наверняка пристанет, а у неё в руке игла с быстродействующим ядом - ну и все. А ты с ней говоришь, она обиженно отвернулась от него и смотрела в окно.
– Вон, можешь полюбоваться - ещё одна идет.