Ночь в городе
Шрифт:
Герц увидел на тротуаре у ограды парка ещё одну девушку в вызывающе легком наряде. Она стояла, оглядываясь по сторонам.
– Ну и что?
– спросил Леонид.
– Я же к ней не собирался приставать. Да ты что, ревнуешь меня, что ли?
– Да пошел ты в самом деле, - ответила Лора.
– Я-то считала, что ты гораздо умнее. Ну нельзя с ними иметь дело, просто нельзя, ты понимаешь? И говорить нельзя. Никто не знает, кто они такие, откуда берутся - наверно, приходят из Заброшенных Кварталов. А все, что появляется оттуда, опасно.
– Да ты прямо
– сказал Герц.
– Подумаешь, никто не знает, откуда берутся... Ну, скучно им дома сидеть, вот они и идут на улицу развлекаться. Очень хорошо себе это представляю. Может, они считают, что надо таким образом бороться с сексуальными маньяками, раз полиция бездействует. Вы тут все с ума посходили со своими Заброшенными Кварталами. Впрочем, как и вся страна. Придумываете себе воображаемые напасти, и нет чтобы подумать о том, что на самом деле происходит.
– Я тебя очень прошу, - сказала Лора, - не упоминай их больше, ладно? Это очень опасно. И для тебя, и для меня. Если тебе хотя бы чуть-чуть небезразлично, что со мной станет. Какое ты имеешь право судить о том, что есть, чего нет? Может быть, я все-таки лучше тебя знаю, что происходит у нас в городе, а?
– Но, пардон, есть такая вещь, как здравый смысл, - ответил Герц. Должен я ему верить или нет?
– он начал злиться. Жители его родины никогда особенным здравомыслием не отличались. Но этот город переходит все границы!
И в то же время он понимал, что не может так просто отмахнуться от Лоры и от того, что она говорит и думает, как будто это в большой степени касалось и его лично, а все её страхи и фобии были и его страхами и фобиями.
Тормозной проспект оказался чрезвычайно унылым и неприятным местом. Это была длинная мрачная улица, с обеих сторон которой тянулись бесконечные бетонные стены; в них не наблюдалось ни входов, ни ворот. Свет фар выхватывал из темноты тротуары, все заставленные ржавыми мусорными баками и старыми, без шин и стекол, автомобилями. А за стенами в ночном небе угадывались черные силуэты полуразрушенных домов, изъеденных и обгрызенных энтропией. Свет луны не отражался в их окнах, потому что они были лишены стекол.
– Ну, так оно и есть, - сказала Лора, когда они въехали на эту улицу, - конечно, мы к н и м приехали. Можешь любоваться на них сколько хочешь, ведь ты и м и так интересовался.
– Повернем назад?
– предложил Герц, не без любопытства разглядывая еле различимые силуэты мертвых каменных коробок за забором.
Лора не успела ответить; она внезапно тихо взвизгнула и схватила его за руку. От неожиданности он резко, со скрежетом, затормозил, и успел увидеть, как из-под колес машины кинулись в стороны несколько черных, похожих на торпеды усатых длинномордых тварей, каждая длиной почти по полметра.
– Что за звери?
– спросил Герц озадаченно.
– Крысы, - сказала Лора каким-то сдавленным голосом. Герц решил, что её тошнит.
– Остановиться?
– предложил он.
– Нет, что ты! Поехали! Нельзя останавливаться, раз здесь крысы. Знаешь,
– Но, моя милая, это не крысы. Крысы таким не бывают.
– Может, у вас в столице и не бывают, а у нас бывают, - заспорила Лора.
– Они у нас такие с тех пор, как вот это, - она кивнула головой за окно, - появилось.
– Мутанты, что ли? Или это только вы их крысами называете, а на самом деле это вовсе не крысы?
– Может быть. Но других у нас нет. А что ты думаешь - я бы сама предпочла, чтобы они были какими-нибудь другими!
– Что, противные очень?
– Не только противные, но и опасные. Если их много, они не побоятся напасть и на человека и могут сожрать его, как пираньи. Живут на свалках, едят что попало - даже покрышки жуют. На свалках же размножаются, бегают по всему городу и все сжирают, что попадется. Родители из-за них уже детей боятся на улице оставлять без присмотра.
– А бороться с ними не пробовали?
Лора пожала плечами.
– Пробовали. Огнеметами жгли, яды раскидывали, но ничего не помогает. Им все только на пользу идет. Они ужасно живучие. А у наших властей и без крыс забот хватает. Им некогда такими мелочами заниматься.
Разговаривая о крысах, Герц забыл, что он предлагал поискать другую дорогу, и Лора, видимо, тоже. Как ни странно, сейчас Леонид не замечал в ней никаких следов беспокойства или боязни, и подумал, что вблизи этих самых Заброшенных Кварталов её страх к ним сильно уменьшился. И в общем действительно, с какой стати их бояться? Леонид старался не ослаблять внимания, чтобы опять не налететь на каких-нибудь крыс, но тем не менее с любопытством поглядывал по сторонам, и никак не мог понять, что такого страшного может таиться в этих покинутых домах. Мрачно, конечно, но не страшно. Вернее, не более страшно, чем в любом пустынном месте ночного города. Но Лора вдруг сказала раздраженно:
– Ну что ты плетешься как черепаха? Хочешь, чтобы нас Ночной Снайпер подстрелил?
– Ночной Снайпер?
– переспросил Герц.
– Ну да, - кивнула Лора.
– Живут т а м такие и ночью палят во всех, кого увидят. Не знаю, как они видят в темноте, может, телепаты, может, что, но стреляют очень метко.
– Опять сказочки?
– сказал Герц, но скорости прибавил. Мертвая улица казалась бесконечной.
– Увидишь, какие сказки, - ответила Лора, - когда он всадит пулю тебе в голову. О! Слушай!
Герц услышал, что откуда-то сбоку, как раз со стороны Заброшенных Кварталов, несутся звуки, похожие на то, как если бы кто-то пилил ножовкой железный лист, тонкий и плохо закрепленный, и он при каждом рывке пилы начинал вибрировать и страшно грохотать. Только что это должна быть за пила и что за лист, чтобы он издавал звуки, хорошо слышные за много километров? Прислушавшись, Леонид уловил ещё некое шебуршение, как будто кто-то пробирался наугад через лес беспорядочно расставленных металлических конструкций, натыкаясь на них и круша; но этот шум был гораздо более слабым и выглядел просто как звуковой фон.