Ночной мороз
Шрифт:
Валманн схватил остатки несчастного кольца и стал внимательно изучать его, пытаясь разглядеть буквы. Мюре смотрел на него какое-то время, а потом вытащил из-под прилавка увеличительное стекло.
— Уж я-то думал, сыщики такие штуки всегда при себе-е держат…
Валманн сощурился и стал глядеть на кольцо через толстую лупу. Он увидел отчетливо букву «Т» и менее отчетливую букву «Л». Остальное нельзя было прочитать, но в лаборатории они наверняка смогут это сделать.
— Отлично. Спасибо тебе за помощь, — произнес он, посмотрев на продавца, который стоял
— Ну-у, может, ты объясни-ишь, кто так изуродо-овал свое обручальное коле-ечко?
— Извини, но я больше ничего не могу сказать. Следствие еще не закончилось, — ответил Валманн и подмигнул. Однако ему не хотелось уйти просто так без всякой благодарности, и он продолжил: — Собственно говоря, я собирался… — Он наклонился над прилавком с самыми разными украшениями. Может быть, что-то из этого подойдет в качестве подарка Аните. — Мне нужно купить маленький подарок… Вот это, например… — Он показал наугад на серебряное украшение в форме листочка в тонком кольце. Его, наверно, можно подвесить к браслету или ожерелью.
— И кого же тебе вздумалось так вот осчастли-ивить?
У Мюре на губах опять появилась хитрая усмешка.
— Хорошего друга… нет, подругу, — заикаясь, ответил Валманн. Он пока еще не привык к новой роли почти женатого человека.
— А молода-ая она, или как? — спросил ювелир с едва заметной издевкой, не обращая внимания на стеснительность покупателя.
— А почему ты, собственно, спрашиваешь? Что, твои вещички рассчитаны на определенный возраст? — Валманн никак не мог взять в толк, откуда взялся этот легкий ироничный тон, который подошел бы для двусмысленного допроса.
— Да не-ет, я просто хотел предупредить, что таку-ую штучку лучше не цепля-ять на рождественский вечер в кругу полицейских. — Было очевидно, что Ула Мюре просто наслаждается комичностью ситуации. — Ви-идишь ли, этот во-от листик — это марихуана, а само-о кольцо вдевается в нос!
Валманн остановился перед дверью в офис Аниты. Он собирался домой, а у нее сегодня было дежурство. В тот момент, когда он собирался постучать, из-за угла появился Трульсен, который, очевидно, также держал курс в офис Аниты.
— Только после вас, — произнес Трульсен с наигранной вежливостью.
— Нет уж, давай ты сначала, — запротестовал Валманн, — как же я могу не пропустить вперед руководителя следствия.
В результате они оба застыли перед дверью, словно окаменев от смущения. Валманн держал одну руку в кармане, сжимая в ней пакетик с обручальным кольцом Георга Хаммерсенга. Но вряд ли ему хотелось обменяться с Анитой хотя бы одним словом в присутствии Трульсена, будь то речь о личных делах или профессиональных. Что касается Трульсена, он чувствовал примерно то же самое. Принимая во внимание все противоречия, возникшие в связи с вмешательством Валманна в расследование дела Хаммерсенгов, а также шаткость версии самого Трульсена, было бы немыслимо представить, чтобы он позволил себе высказаться в присутствии Валманна.
Так прошло несколько
— Я только что беседовал в столовой с Эйгилем Хаммерсенгом, — произнес Валманн, чтобы нарушить невыносимое молчание. — Любопытный парень.
— Ты так думаешь? Мне показалось, что он ничего ценного не сообщил, — отмахнулся Трульсен. — Но я, собственно, ничего особенного от него и не ждал, ведь он уехал отсюда более двадцати лет назад… — Он произнес эти слова с таким выражением лица, как будто речь шла ни много ни мало как об измене родине. — Он почти не поддерживал контактов с братом и его семьей. Прямо-таки асоциальный тип какой-то.
— Ну, может быть, его никто и не приглашал.
— Какое может быть приглашение? Ведь это его семья. — Трульсен начал входить в раж, изображая неподдельное негодование. Валманн слышал, что его коллега проводит свой отпуск в Суннмёре у замужней сестры и ловит там целыми днями сайду на поддёвную удочку. — Подумать только, почти целый месяц прошел, с тех пор как нашли мертвыми его брата и невестку, а он только сейчас приехал.
— Ну, наверное, были на то причины.
— Тьфу!
Валманн решил оставить эту тему. Во всяком случае, ясно было одно: Трульсен вовсе не собирался расспрашивать младшего из Хаммерсенгов о личной жизни его брата.
— Что тут такое?
Анита высунула голову из-за двери в недоумении, что могла означать эта беседа перед ее дверью.
— Я… только хотел спросить, не надо ли чего купить в универсаме. Я сейчас уже пойду, — пробормотал Валманн.
— Так сразу не соображу, — ответила она несколько удивленно. Они уже обсудили эту тему за завтраком, и у него в кармане лежал список необходимых продуктов. В другом кармане лежало обручальное кольцо из белого золота, доказательство тот, что отношения Георга Хаммерсенга с женой были не наилучшими.
— Ну да ладно, увидимся, — пробормотал он и удалился, сопровождаемый взглядами Аниты и Трульсена. Далеко не лучший уход со сцены, отметил про себя Валманн, торопливо удаляясь по коридору. Если бы они только знали, что я уже почти разгадал этот ребус!
Было около четырех, и народ начал расходиться по домам. Подбегая к офису Кронберга, он чуть не налетел на открывшуюся дверь.
— Так вот ты где! — Кронберг и ухом не повел, не обращая внимания на то, что они чуть было не столкнулись. — Я заходил к тебе в офис и звонил…
Валманн подавил возникшее было раздражение. Лихорадочный блеск за стеклами очков Кронберга говорил о том, что ему есть чем поделиться с коллегой.
— О'кей, — сказал он. — Что там у тебя?
— Не здесь.
— Почему?
— Посмотри на часы! Без трех минут! Рабочий день закончен, и денег у нас полно. Давай вздохнем поглубже и окунемся в стихию развлечений!
— Ну говори же, говори! — Валманн становился еще более нетерпелив, когда его коллега впадал в лирический настрой. А кроме того, его раздражали слова Кронберга и его заговорщическая улыбка: значит, опять он что-то упустил. Похоже, он все время оказывался не в том месте и не в то время.