Ночью, при луне...
Шрифт:
Хотя под его взглядом у нее участилось дыхание, она с гордостью отметила, что даже не уронила кусочек сыра, который держала. Так-то вот! Она смогла это сделать. Она смотрит в его глаза и продолжает разговаривать. И даже сыр из руки не выронила.
– Сад рядом с озером, – пробормотала она. – Это, пожалуй, решило бы проблему. – Потом, отхлебнув сидра, спросила: – Какие книги вы любите читать?
– Разные. Недавно перечитал «Потерянный рай» и еще не решил, за что взяться дальше. Может быть, вы мне что-нибудь посоветуете? Насколько
Сара чуть не поперхнулась сидром. Откашлявшись, спросила:
– Откуда вы об этом узнали?
– Об этом упомянула вчера за ужином леди Джулиана. Скажите, чем занимается это общество?
Боже милосердный! Она почувствовала, что краснеет.
– Мы… гм-м… выбираем книги для чтения, а потом их обсуждаем.
– Какого рода книги?
– Разные литературные произведения. Не хотите ли еще яйцо?
– Нет, благодарю вас.
Она чувствовала на себе его пристальный взгляд и не отрываясь смотрела на воду.
– Как выдумаете, куда убежал Дэнфорт? – спросила она.
– Почему вы меняете тему?
– Какую тему?
– Насчет дамского литературного общества в Лондоне.
– Вы, наверное, не заметили, что оно предназначено для леди?
– Это, конечно, лишает меня права стать его членом, но не запрещает вам говорить со мной на эту тему.
– Разве вы леди?
– Нет.
– Мы находимся в Лондоне?
– Нет.
– Мне кажется, этим все сказано.
– Гм-м… А мне кажется, что леди почему-то слишком много протестует.
Она вздернула подбородок:
– Как член этого литературного общества я хорошо знакома с «Гамлетом», милорд. Ваша цитата из третьей сцены второго акта в данном случае совершенно неуместна.
– Вот как?
Она сосредоточила внимание на вареном яйце, но когда он так пристально смотрел на нее, сделать это было весьма затруднительно.
Он вдруг рассмеялся:
– А-а, я, кажется, понял. Вы там вообще не читаете литературные произведения, не так ли?
Проклятие! Этот человек слишком догадлив, умеет читать мысли. Она не успела еще придумать, что ему ответить, а он продолжил:
– Так что вы читаете? Держу пари, что-нибудь непристойное и скандальное. Что-нибудь такое, узнав о чем, ваши матушки бросились бы за нюхательными солями.
– Понятия не имею, о чем вы говорите, – заявила Сара с самым чопорным видом.
– Полно вам, Сара. Ну что за секреты? У меня разыгралось любопытство.
– Мы с вами, кажется, договорились, что любопытство до добра не доводит.
– Припоминаю. Но мы сразу же решили, что к нам это не относится.
На нее нахлынули воспоминания, и замерло сердце. Еще бы, ведь после того разговора он поцеловал ее. А потом все уже было не так, как прежде.
– Расскажите, Сара, – тихо попросил он.
– Мне нечего рассказывать.
– Если расскажете, то и я расскажу вам о себе то, чего никто не знает.
Не удержавшись, она повернулась к нему и заметила вызов
«Да, это был совершенно незабываемый эпизод в твоей жизни».
Это правда. Но ничего хорошего в этом нет, потому что ей придется позабыть об этом. И уж совсем плохо, что она думает об этом сейчас, когда находится наедине с ним.
И хотя она была уверена, что сможет забыть эпизод со своим купанием в ванне, этот проклятый человек нашел другой способ искусить ее. Способ, против которого она никогда не могла устоять. Она облизнула губы.
– Значит, секрет за секрет?
Его взгляд на мгновение метнулся к ее губам.
– Да. Мне кажется, это справедливая сделка. Вы дадите мне слово, что сказанное мною не уйдет дальше этого тенистого местечка?
– Разумеется, – сказала она раньше, чем успела остановиться. – А вы дадите слово?
Он положил руку на сердце:
– Клянусь честью, я сохраню вашу тайну.
Поразмыслив над ситуацией, она решила, что от того, что она скажет ему, вреда не будет, тем более что он дал ей слово. А узнать его секрет было слишком заманчиво, что бы она могла упустить такой шанс. Так-то вот! Она смогла это сделать. Она обменивается с ним глупыми секретами как с любой из своих подружек.
– Ладно. Признаю, что наше литературное общество сосредоточивает внимание… на менее традиционных произведениях.
– Например?
– Ну-у, мы основали его совсем недавно, а поэтому успели прочесть всего одну книгу.
– Догадываюсь, что ее автором был не Шекспир.
– Правильно. Мы читали «Франкенштейна».
Он явно заинтересовался:
– Неужели «Современного Прометея»?
– Вы читали эту вещь?
– Конечно. Но это весьма неожиданный выбор для дамского общества, если учесть омерзительный характер этой истории и скандальное поведение самого автора.
– Именно поэтому мы так невинно назвали наше общество – чтобы избежать удивленно поднятых бровей.
Он задумчиво кивнул:
– Готов поклясться, что вы бурно реагировали на эту книгу.
– Почему вы так говорите?
– Потому что вы, как никто другой, способны сострадать ближнему. Не сомневаюсь, что вы отнесли доктора Франкенштейна к категории простофиль. И могу представить себе, что горькая участь чудовища глубоко тронула ваше доброе сердце.
Его оценка, хотя и точная, почему-то показалась ей обидной. Она вздернула подбородок:
– Доктор Франкенштейн создал существо, абсолютно неприемлемое для окружающего мира исключительно из-за своего внешнего вида. И называть его простофилей было бы оскорбительно для всех прочих простофиль. Если сочувствие к несчастному, гонимому, никем не любимому существу заставляет вас называть меня излишне мягкосердечной, то пусть так и будет.