Ночью в дождь...
Шрифт:
— На прощанье я сказал ей, что рад был познакомиться.
— Это она тебе сказала о красных «Жигулях».
— Нет, она мне сказала, что хороший хозяин выводит собаку погулять и в обеденное время. Будучи по природе смышленым, я начал ждать. И дождался гражданина Зелигмана с колли и гражданку Качеровскую со зверем, породу которого определить не берусь, потому что кинологию нам не преподавали.
— Твое введение очень приподнятое, но, кажется, несколько длинновато… Алло! Лаборатория? Вас беспокоят… Я очень рад, что вы узнали меня по голосу, но я бы больше обрадовался, если бы мог получить ответ
— Что они тебе там прощебетали!
— Что даже самая красивая андалузка может отдать только то, что имеет.
— Там вообще очень речистые собрались. Итак, я окончил свое вступление и приступаю к главному. Гражданка Качеровская видела красные «Жигули» там же, где их видел Цепс, но только издали. Это было около двух. Зато сразу после двух на другом ответвлении дороги гражданин Зелигман прошел мимо машины совсем близко. Конечно, номер он не запомнил, хотя даже подумал, что следовало бы, потому что водитель ему показался очень молодым. Лет четырнадцати, сказал Зелигман. «Ну самое большее, пятнадцати. Такой чистенький, красивый, причесанный мальчик. Глаза как изюм в шоколаде! Сам тоже… не мальчик, а конфетка!»
— А…
— Позвольте мне закончить, пока у меня вдохновение не иссякло! — возвышенно говорит Ивар. — Когда Зелигман с собакой незамеченным подошел к машине, то увидел, что багажник у нее открыт, а парнишка роется в инструментах. Наверно, из-за раскрытого багажника он не сразу заметил Зелигмана, и тому показалось, что, увидев его, парнишка вроде чего-то испугался. Но тогда он не придал этому значения, пошел себе дальше, потому что подумал: в какой-нибудь из садовых домиков тут неподалеку зашел его отец или кто-то, с кем он приехал. Поэтому очень удивился, когда увидел уже издалека, как парнишка сам сел за руль и отъехал. Причем задним ходом, потому что развернуться там негде. Задним ходом и на большой скорости.
— В «Жигулях» никого больше не было?
— Нет.
— Красные «Жигули» — не редкость. Может, это была совсем другая машина?
— А ты сам веришь, что могли быть две одинаковые?
— На всякий случай надо обмозговать это со всех сторон. Вначале мальчишка на дороге-отростке, потом, дождавшись Грунского…
— Не сказано, что именно его, ведь Цепс не видел, как Грунский садился в машину, только слышал, как захлопнулась дверца.
— Не перенимай мои манеры и не цепляйся к каждому слову. Надо привести сюда Цепса и расспросить про мальчишку! Зелигман показал тебе место?
— Следов протектора нет, да и к домам, кажется, с самой осени никто даже не подходил!
Цепс не видел никакого мальчика и от Грунского ни о каком мальчике не слышал. Известие о смерти потрясло Цепса настолько, что его трудно было узнать, кажется, жизнь потеряла для него всякий смысл. Теперь он смотрит не в рот спрашивающему, а на носки своих грубых ботинок и отвечает механически. Его безразличие ко всему окружающему поразительно — словно он переживает смерть единственного сына или брата, а не негодяя, который только и делал, что обижал его.
Извиняться мне не хочется, и я сплетаю
Заключение лаборатории следующее: ни в одной из бутылок хлороформ не обнаружен.
— Поди туда — не знаю куда, принести то — не знаю что… — бормочет Ивар.
Скоро закончится еще один рабочий день, и мы будем подбадривать друг друга словами: «Утро вечера мудренее». Так и будем обманывать друг друга, ведь знаем: найти красные «Жигули-люкс» среди тысяч им подобных, мчащихся по улицам, невозможно, так же как невозможно отыскать подростка, которого видел мимоходом какой-то дяденька. «Глаза как изюм в шоколаде!» Что под этим подразумевается? Карие? Большие? Безнадежных ситуаций не бывает лишь теоретически, а практически часть преступлений остается нераскрытой. С одной стороны, мы должны быть реалистами, с другой — против такой реальности надо бороться и продолжать действовать даже в безнадежной ситуации. В любом случае время подбросит нам какую-нибудь информацию, и тогда можно будет продолжить поиск или начать все сначала.
На сей раз на душе особенно неприятно от того, что у нас нет даже идеи по продолжению поиска. Хорошая идея — это вдохновение, это допинг. Сейчас от цели нас отделяет стог сена, который надо разобрать по соломинке, чтобы отыскать потерявшуюся в нем иглу.
— Этому мальчишке должно быть больше пятнадцати лет, если у него есть водительские права, — рассуждает Ивар, — может, сходить в автоинспекцию… и…
— Кто тебе сказал, что у него есть права?
— При определении возраста легко ошибиться.
— Да, твоему эфирному созданью не пятьдесят, а сорок девять… — огрызаюсь я и вдруг ловлю себя на мысли, что ответ, или то, что мы ищем, витает где-то тут рядом, в кабинете, что я сейчас его схвачу и все встанет на свои места. И жизнь снова покажется радостной и прекрасной.
— На обочине дороги он копался в инструментах, и крышка багажника была открыта? Значит, машина была украденной, а он менял номера! Потому он и испугался, увидев Зелигмана.
У меня уже нет сомнений, что именно так и было. Я беру из папки сообщение о событиях в городе за интересующий нас день и зачитываю Ивару. Всего одну строчку. Громко и уверенно. Словно я уже читал об этом или даже сам написал.
— Около двенадцати тридцати со стоянки возле завода «Видземе» угнана красная машина марки ВАЗ двадцать один ноль шесть с государственным номером… Номер тебя интересует? Только я думаю, что его уже заменили!
Глава XIII
Почти в такой же клетушке, как наша, только этажом выше — фактически в двух клетушках, — обитает группа, которая занимается кражами и угонами автомобилей. Не скажешь, что люди там томятся от безделья: автомобили слишком дороги и слишком беззащитны, чтобы воры могли пройти мимо них равнодушно.