Ном
Шрифт:
Они прошли по узкому тротуару вдоль древней стены и свернули в арку. Шум улицы остался позади. Дорожка шла вниз, Лиза то и дело поскальзывалась на каблуках. Вскрикивая, она вскидывала руки, и Даниель спасал её от падения, прихватывая за талию. По сторонам от дорожки возвышались сырые заросли. Совсем неподалёку кто-то разразился нечеловеческим истеричным смехом. Лиза впилась ногтями в руку Даниеля и замерла. Тут же раздался точно такой же хохот в зарослях по другую сторону дорожки.
– Как они всё-таки противно вопят, – сказала она почти шёпотом и, нервно передёрнувшись, выдохнула.
– Кто?
– Да,
Они прошли мимо палатки со сверкающими на солнце надувными зверятами, парящими над сахарной ватой цвета фламинго. Рядом с помпезным центральным входом в зоопарк сновали малыши. Над колясками пузырились шары, а в маленьких ручонках дёргались чёрные флажки с Весёлым Роджером, у которого вместо человеческого черепа была нарисована слоновья голова. Такие же флажки торчали из металлической банки рядом с одиноким бородачом, присевшим в тени дерева на камень. Перед собой он придерживал картонку с надписями «Зоопарк – концлагерь для зверей!» и «Свободу слонам!»
– Первый лозунг да. Над вторым бы ещё поработать, – пробурчал Даниель, – Почему только слонам?
Лиза глянула на него с хитрой миной и потащила за руку вдоль ограды мимо центрального входа и касс. Они прошли метров сто по аллее вдоль густых зарослей олеандра и остановились напротив места, где решётка ограды не страховалась металлической сеткой. Даниель почувствовал толчок в плечо:
– Лезь.
– Как? Туда? А вдруг там волки?
– Скукота, – засмеялась Лиза, – Здесь живут козлики, я их с детства кормлю через эту решётку. А ты трус, оказывается?
– Ничего и не трус. Но ты лезешь первая.
– Оно и видно!
– Так я смогу тебя подсадить.
– А-а-а, вот оно что!
Даниель присел и подставил ладони. Лиза просунула босоножки за ограду, босиком забралась ему на плечи и по очереди перекинула ноги за решётку. Даниель справился сам. Они поднялись по скату и притаились за навесом, перед которым был разворошен стог сена и топталось несколько винторогих козлов. Запах нагретой на солнце мочи бил в нос и выедал глаза. Убедившись, что поблизости нет посетителей, они перемахнули через низенький деревянный загон. Лиза обулась и выдернула из-под ступни пару прилипших соломинок.
– Пойдём, покажу тебе, зачем жирафу длинная шея.
Они забрались на помост перед вольером. Прямо перед ними оказалась голова животного, которое длиннющим языком обвевало ветки дерева и сгребало с них листья. Там же, на дереве висело подобие птичьей клетки, набитой сеном.
– Да…, точно. Зачем? Так люди объясняют отличие животных друг от друга. Через «зачем». И отвечают: «Чтобы…». Длинная шея нужна, чтобы доставать до верхних листочков. Эдакие отношения между конструктором и изделием. «А для чего изделию вот это? А вот для того-то». Или, как будто где-то есть склад шей, меха, ног, жабр, а звери туда приходят, обосновывают свои потребности и забирают то, что им нужно. На сборнике сказок написали «учебник биологии». Бред.
Лиза засмеялась:
– А как правильно?
– Правильно – почему. Это подразумевает некую стороннюю причину, неподконтрольную человеку. Нет конструктора со своим пониманием, кому что нужно, нет никакого склада… А есть…
– Скукота. Пойдём дальше, а то закипишь.
Они прошли по указателю к слоновнику. Даниель на ходу записывал в блокнот какие-то схемы, иногда присаживался на корточки, чтобы было удобнее. Лиза ждала, нависая над ним грозной тенью.
В то время, когда
Он посмотрел на Лизу, красную и с распахнутыми глазами, и сказал:
– У меня когда-то в её ситуации хотя бы было ведро. Пойдём отсюда.
В вольере с кошачьими лемурами как раз наступило время кормления. Сотрудники доставали из ведёрок морковку и первым делом одаривали самок с висящими на брюхе малышами. Чтобы пронырливые самцы не мешали мамашам питаться, их отвлекали, отбрасывая морковку подальше. Сотрудница с надетой на ухо гарнитурой, не отвлекаясь от работы, рассказывала умилявшимся зрителям о повадках лемуров и характере наиболее ярких персонажей вольера.
При виде детёныша, который своей человеческой пятернёй хватался за плотный материнский мех и перебирался повыше на загривок, Лиза так растаяла, что, казалось, вот-вот полезет через вольер, чтобы его потискать.
Даниель огляделся, нашёл неподалёку лавочку и бросился к ней чуть ли не бегом, развернул на коленях блокнот и принялся строчить, выбрасывая росчерки, беспокоясь только об одном, как бы мысль, оформленная и цельная не распалась на дырявые лоскуты.
Зоопарк – отличный пример тупого человеческого высокомерия. Сначала животных ограничивают, отнимают у них возможность действовать, охотиться, осваивать территорию, справляться с опасностями, искать и выбирать партнёра, а потом подменяют всё это обслуживанием, без которого животное погибнет. Человек навязывает зависимость от себя, а потом сам себе рассказывает, какой он благодетель.
С животными поступают так, как будто они неживые, как с какой-нибудь техникой. Ремонт и обслуживание техники – это замена регенерации, того, на что способны живые, перенос на неживое свойств живого. Человек тратит собственную жизнь, чтобы оживить то, что ему нужно, но при этом сохранять контроль. С животными на ферме это понятно, человек получает концентрацию подконтрольных ресурсов для собственного выживания. Но в случае с зоопарком – это чистый эгоизм.
Возле других вольеров он что-то бормотал про себя, делал пометки. Лиза старалась обратить его внимание то на одно, то на другое, но, казалось, он видел совсем не то, что она, и отвечал невпопад. Если бы она время от времени его не одёргивала, Даниель не раз бы наступил на хвост павлину из тех, что свободно разгуливали по территории.
В зоне для приматов за толстым голубоватым стеклом сидел орангутанг. Высоты бетонного основания едва хватало, чтобы он мог опереться на него подбородком. Он сидел неподвижно, устало приникнув к стеклу, и двигал одними глазами, то поднимая их, чтобы поймать взгляд человека, то устало опуская и глядя то ли в бесконечность, то ли в себя. Даниель присел рядом, и они долго смотрели друг на друга. Затем Даниель поднялся, огляделся на указатели и зашагал к выходу. Лиза поторопилась за ним. Только за территорией, пройдя центральные ворота, Даниель остановился и вздохнул. Лиза состроила брови домиком и скривила губы.