Норман
Шрифт:
Рамос и Храм захохотали.
– Та-а-ак, – прервал нашу идиллию Лекам. – Запах на всю улицу, аж слюни текут. А тех, кто не завтракает и грубит старшим, вообще кормить не положено.
– А я не грубила, а отстаивала свою точку зрения.
– В следующий раз ремнем одну точку отхожу, и будешь потом только отстаивать, отсиживать не сможешь.
– Фи, дядя!
Я протянул Лекаму вертел.
– А нам? – вышли из-за угла отец с Храмом.
– Тебе, Храм,
Под общий смех (не засмеялся только орк) протянул один вертел отцу и два Храму.
– Мм, вкусно. Не пробовал раньше, откуда рецепт? – Храм поочередно снимал клыками мясо с вертелов.
– Семейная тайна, – подмигнул я отцу. – Разгласить не могу, особенно тебе.
– Я тоже один рецепт знаю, – парировал орк, – берешь одного говорливого полуорка и насаживаешь его на вертел меча. Слушай, вас на одну часть времени оставили с Нейлой, а ты уже заразился от нее ехидством! Чем занимались?
Теперь уже хохотали все, кроме Лекама.
Обед так и прошел в шутках. После обеда Нейла с Лекамом отправились по лавкам, так как «юной леди необходимо менять гардероб хотя бы раз в полкруга». Пока их не было, я места себе не находил. Храм, видя мое безделье, все-таки выполнил обещание с «рецептом». Я сделал себе заметку поосторожнее шутить с орком. По возвращении Нейла устроила демонстрацию обнов в столовой, но, когда через десять мер все поняли, что показ нарядов может затянуться до утра, потому как «вы еще не представляете, как эта юбочка будет смотреться с той голубой блузочкой», из зрителей остался я один:
– Нет, мне кажется, не очень, разве что добавить на блузку что-нибудь одного цвета с юбкой.
– Хм. Пожалуй, ты прав. Знаешь, Норман, от тебя после выздоровления весьма двоякое впечатление. С одной стороны – я тебя помню с детства, с того самого времени, как дядя меня забрал от родителей, с другой – ты уже не тот лупоглазик, которого я знала. Да и глаза у тебя стали другими. Так вот, вроде бы родной, и в то же время, ты только не обижайся, какой-то чужой, что ли. С тобой приходится заново знакомиться. Вон советы даешь дельные, ты, наверное, первый мужчина, которого я знаю, разбирающийся в нарядах.
– А почему ты живешь с дядей?
– Он меня в детстве учил магии. В академию берут только подготовленных детей. А готовят за хорошие деньги. Ну или в пять кругов забирают в академскую школу, а потом отрабатывать приходится, в основном там дети крестьян, им после школы еще и академию оплачивать, в общем, кругам к ста свободными становятся, если, конечно, их совсем не выкупили у родителей. Вот меня дядя, чтобы я потом не зависела от академии, и забрал на учебу.
– А как он тебя магии учил?
– Ну, на первых
– То есть раньше он силу видел?
– Ну да, он же маг.
Видимо, Нейла прочитала вопрос в моем взгляде.
– Он был магом, пока не перегорел. Я сейчас.
В следующий раз она вышла в сногсшибательном платье до пят с глубоким декольте.
– Очень красиво, чуть-чуть недотягивает до бального.
– Много ты понимаешь, оно и есть бальное, просто подъюбники нужны, и шнуроваться сзади мне неудобно.
– Помочь?
– Обойдешься.
– То есть твой дядя знатный.
Нейла кивнула.
– Но что значит – перегорел?
– А ты хитрец, обманываешь юную неопытную девушку.
– Это как?
– Ну прикрываешься интересом к моим нарядам, а сам информацию добываешь.
– Да у меня даже в мыслях такого не было.
– Ладно, поверю.
– И все-таки.
– Значит, выпытываешь!
– Нейла!
– Ладно, ладно. Мой дядя был магом. Причем Храм говорит, что одним из лучших боевиков. Во время Темной войны у них произошла какая то заварушка, в которую они попали вместе с твоим отцом и Храмом. И дядя спас целый отряд, но при этом каналы от искры перегорели, и саму искру искорежило, теперь никто не может выправить. Вообще, это очень редкое явление, чтобы маг после перегорания остался живым, но дяде повезло.
– То есть Храм и мой отец тоже были на войне с темными?
– У-у-у, да ты сам темный!
– Почему это – темный?
– Потому что темных академий не существует, то есть все темные – самоучки, неучи, как и ты. Конечно, воевали. Еще раз спросишь меня о чем-либо, не касающемся моей красоты, убью заклятием некроманта.
Дальнейшую часть вечера пришлось притворяться знатоком женской моды и, как оказалось, с соответствующей моделью я на это очень даже способен. Прервали нас старшие, которые пришли доедать «мясо по-нормански», благо нажарил я его с излишком.
Приготовившись спать, закрыл комнату и лег в постель. Через двадцать мер кто-то заскребся в дверь.
– Кто?
– Тише ты. Я, Нейла. Открывай.
Я открыл дверь, и ко мне проскользнуло очаровательное привидение в белой ночнушке. Сердце бешено заколотилось. Нейла по-хозяйски забралась на мою кровать и подвесила на потолок маленького «светляка». В комнате воцарился полумрак. Пока глаза привыкали к свету, Нейла села, накрылась моим одеялом до груди и похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая присоединиться: