Норман

Белобородов Владимир Михайлович

– Вот это по-нашему. И трофеи наши. Пойду запрягать?

– Там трофеев-то, – вернулся Лекам, – меч да кольцо. Ты погоди… Норман, посиди с Нейлой, она еще не отошла.

– Слушай, Ровный, – продолжил Лекам, убедившись, что Норман вышел. – Нейла у твоего сына искру рассмотрела.

Повисло молчание.

– Какую искру?

– Магическую, говорит, плетение на голове уже приросло к ней, а к каналам организма еще не тянется.

– Ошибиться не могла?

– Знаешь, я тут заметил, Норман после лечения развивался

быстро, потом интенсивность стала падать, так и положено, плетение постепенно развеивается из-за недостатка силы. Но десятины две назад у него вдруг снова проявились способности ко всему, спроси у Храма.

– Да, он уже по мечу приближается к среднему воину.

– Вот и я говорю. Три десятины назад он был по уму кругов на десять, сейчас с Нейлой свободно общается. Я тут ему еще проверку организовал, вышел против него в кулачный.

– И что?

– Его реакция дотянула почти до моего уровня, как у егеря, но у них накопители вживлены, а у него нет. Я думал, ты его втайне еще раз к магам возил, плетение обновлял, не стал тебе ничего говорить. А тут видишь как, природный накопитель проснулся. Да и против ночного гостя он сегодня выстоял несколько ударов, а тот ведь тоже наверняка магически накачан. Нейлу опять же спас, сам говоришь, моментально выдернул из-под удара.

– Но искра не может появиться у неодаренного. – Рамос тоже отпил вина.

– А вот и причина появления ночных гостей. Маги из академии, по-видимому, смогли развить искру, а теперь пытаются скрыть это.

– На них похоже. Опыты ставят, твари, да я их…

– Ага, прям так пойди и скажи, мол, сын вдруг стал одаренным. Там его и оставишь на всю жизнь.

– Какая разница, они и так знают.

– Я думаю, знает какая-то часть магов, все не знают, иначе давно бы уже приехали и забрали.

– И что предлагаешь?

– Твоя идея с обозом хороша, только нам совсем уезжать надо. Продать дом и уезжать. Сразу не найдут, а там видно будет. Если уж Нейла искру увидела, то любой стоящий маг на улице в два счета разглядит. Можно, конечно, одного Нормана куда-нибудь отправить, но ты же не согласишься, ну а куда ты, туда и мы.

– Одного, понятно не оставлю, на него охота идет. Ладно, подумать надо, так быстро не решим, пойдемте, гостя увезем. Да, и Норману пока не сообщайте про его способности.

– А придется, Нейла говорит, искра его плетение силой накачивает. Уже до такой степени накачала, что скоро мозг выгорит, надо плетение от искры отделить, и чем быстрее, тем лучше, а там и искра к организму потянется.

– Нейла сможет?

– Постарается, все равно его другим магам показывать нельзя.

– Опасно?

– Отделить – нет, а вот плетение снять она не сможет, придется ждать, пока само развеется, но оно и к лучшему, ему сейчас столько знаний по магии надо, что придется впихивать, а без искры плетение не опасно.

– Когда это надо делать?

– Сейчас.

– Мы с Храмом нужны?

– А вы сможете чем-то помочь? – ухмыльнулся Лекам.

– Ладно, Храм, пойдем Барса запрягать, ты здесь останешься,

на всякий случай, а я один справлюсь. Да и приметный ты очень, в городе орков по пальцам пересчитать можно.

– Я – маг?

– Нет, ты одаренный.

– Вот это да! Я смогу так же, как Нейла, «светляки» делать?

– Кругов через десять, может, больше, как заниматься будешь, а пока надо отсоединить канал силы от твоего плетения. Выпей эликсир.

Допив из кружки, которую мне протянул Лекам, спросил:

– А для чего эликсир?

Ответа я уже не слышал, так как стал проваливаться в сон.

Проснулся далеко за полдень, рядом никого не было, я вышел в столовую. На столе стоял горшок с кашей, явно дежурил Храм, он никогда не заморачивался и готовил кашу или яичницу, ладно хоть мясо в кашу бросал. Только сел за стол, появился Лекам.

– Ну, как самочувствие?

– Нормально, голова только кружится.

– Это ничего, некоторые неделями потом отлеживаются, а ты уже на ногах.

– А где Нейла?

– Спит. Вымотал ты ее. Она трижды медитировала, чтобы силы собрать, пока лечила тебя.

– Дядя Лекам…

– Можешь просто Лекам, а то Храма – на ты, а меня – дядя, я себя стариком ощущаю. Да и племянницу спас.

– Лекам, – попробовал я на вкус обращение, – а почему я ничего необычного не ощущаю?

– А почему ты должен ощущать что-либо необычное? Нейла просто прервала связь искры и плетения.

– Я не об этом, я о магии.

– А-а, – протянул он. – Ты же неинициированный, вот срастется искра с каналами, тогда, может, и почувствуешь. Хотя, если честно, не знаю, почувствуешь ли, обычно инициация проходит в детстве, а из детей рассказчики об ощущениях, сам понимаешь, не очень. Ну а поскольку рассказать некому, а сам я не помню, вот ты и расскажешь.

– Дядя, то есть Лекам, расскажи мне о братьях, а то я не помню, а у отца спрашивать неудобно.

– Чего неудобного-то, ты как-нибудь наедине спроси, он расскажет. Салк и Борк были лихими парнями, герои, на Оркской войне их полк попал в засаду, они остались прикрывать отход и погибли. Потом их товарищей отбили, но было уже поздно, а мечи их друг привез. Ну а Алехар где-то на границе со Старкским королевством служит, бывает, приезжает.

– У меня еще один брат есть?

– Да. Тоже в армии. Твой отец поэтому и не хотел, чтобы Храм тебя учил. Хватит, говорит, воинов в семье.

– А Храм воевал на Оркской войне?

– Нет, не воевал. Но пострадал от нее прилично, это он тебе сам расскажет.

– А где моя мать?

– Умерла. Вскоре после того, как ты родился. Но про нее уж точно у отца узнаешь.

Конец дня прошел скучно и тоскливо. Нейла так и не проснулась. Заниматься мне пока было нельзя. А вечером сморил сон, подозреваю, что Лекам плеснул в отвар своего эликсира.

Утром на спящего меня упало зеленоглазое чудо.

– Вставай, барсук, мне скучно. И спасибо, что спас ночью.