Ноттингем
Шрифт:
– Ты даже представить себе не можешь, на какую тему эти сплетни сегодня, – отвечает Ви с загадочной улыбкой.
О боже. Именно из-за таких многозначительных улыбок, взглядов и брошенных вскользь фраз я и не хотела делиться секретом с подругами.
– Вообще-то могу, учитывая то, что у моей сестры почти нет подруг и поэтому она докладывает мне все против моей воли.
Сойер отходит к шкафу, чтобы спрятать гитару, а Вивиан, подпиливая ногти, начинает напевать песню Нелли Фуртадо «Say it right». Я тут же завершаю звонок
Но девочки правы, чтобы избавиться от страха перед Каллумом, нужно либо признаться в чувствах, либо сделать первый шаг к соблазнению и посмотреть на реакцию Сойера. Оба варианта кажутся мне до жути пугающими. Я никогда не флиртовала с ним всерьез, только в виде шуток и сарказма.
Ладно, флирт так флирт. Аминь.
Судорожно выдохнув, я потираю вспотевшими ладонями о бедра.
– Ты мог бы зайти в дверь, дома все равно никого.
Первый намек брошен: мы в доме одни, мистер.
– Твое окно – моя вредная привычка.
Сойер заваливается на кровать и берет с тумбочки книгу, на которой изображена девушка в объятиях полуобнаженного демона.
– Что читаешь на этот раз?
– Положи на место.
– Похоть гнева, – зачитывает он название. – Звучит как одна звезда на «Гудридс».
Вообще-то две с половиной, но ему необязательно об этом знать. Как и то, что я перечитываю «Похоть гнева» уже во второй раз, а на «Гудридс» оставила пять звезд и писала автору в «Твиттере», слезно прося продолжение дилогии.
Игнорируя мои просьбы не трогать книгу, Сойер открывает ее там, где я оставила закладку, и начинает смеяться уже через пару секунд.
– Ну что?
– Его холодный твердый член вонзился в ее разгоряченное естество, – читает он вслух. – Либретта стонала и молила о большем своего самого заклятого врага.
– Ничего смешного, между прочим, это переломный момент всей дилогии.
– Боже правый, еще и дилогия. Холодный член? Либретта спит с трупом? И почему вонзился? Это секс или поножовщина?
А ведь мы могли бы разобрать этот текст на практике, не держи ты меня во френдзоне с самого детства, идиот. И чтобы выйти из нее, я судорожно думаю над тем, какой следующий шаг применить из моей личной библии флирта. И, к слову, в случае с Сойером эта библия очень тонкая.
– Он не труп, а демон.
– И как его зовут?
– Вео.
Сойер щурится.
– Нет, после Либретты это слишком просто. – Он переворачивает книгу, чтобы прочитать аннотацию. – Тут явно есть какой-то подвох.
– Не надо, прошу, не смотри!
– Его зовут Бульвеонит? Серьезно? Знаешь, это настолько плохо, что даже восхитительно в каком-то извращенном смысле.
– Зря ты так, на самом деле это очень трогательная и глубокая история.
– Ну, судя по тому, что я только что успел прочесть, глубокая
– Убери руки от книги и заткнись.
Пора приступать к шагу номер два, назовем его «Покажи формы» – я видела этот трюк в фильме «Блондинка в законе». Пока Сойер возвращается к чтению, я медленно веду ладонью по столу и сбрасываю карандаш на пол.
– Оу, надо же, укатился.
Встаю со стула и медленно наклоняюсь, чтобы продемонстрировать свой обтянутый в шорты зад. Подхватив карандаш, я резко выпрямляюсь, чтобы эффектно взмахнуть волосами, но перебарщиваю, и меня чуть заносит в сторону.
Опустив раскрытую книгу на грудь, Сойер награждает меня долгим взглядом.
– Ты в порядке, Райлс?
Нет, не в порядке, потому что ты, черт возьми, не видишь мои сигналы!
Хорошо, шаг номер три. Я видела этот совет у одного блогера-сексолога: нужно соблазнительно показать предмет фаллической формы рядом с губами. Тогда у мужчины на подсознательном уровне должны возникнуть ассоциации и пробудиться инстинкты.
– В порядке, просто вот уронила. – Я прикусываю зубами кончик карандаша.
Сойер вскидывает бровь:
– Он только что был на полу, Гномик.
Отбросив карандаш, я хватаюсь за воротник своей футболки и вытираю рот. Ладно, шаг три официально провален.
В моей библии флирта осталась последняя глава.
Сажусь на кровать рядом с вытянутыми ногами Сойера, он смотрит на меня с недоверием, словно я прячу за спиной пистолет. Мои щеки горят, в горле пересохло, а голова становится ватной. Тело ломит, будто оно сопротивляется тому, что я собираюсь сделать.
– Здесь так жарко, тебе не кажется? – Подхватив край футболки цвета задницы Халка, я медленно тяну ее вверх.
Сойер откладывает книгу и, сев, подается ближе ко мне. Он касается прохладной рукой моего лица, и я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть веки от наслаждения.
– Ты горячая.
– Знаю, спасибо, – протягиваю я с довольной улыбкой. Наконец-то заметил.
– Черт возьми, ты вся горишь. – Он проводит по моему лбу тыльной стороной ладони. – У тебя температура. А я все думаю, почему ты ведешь себя так, будто обдолбалась.
– Нет-нет, ты не понимаешь, это совсем другой вид горения…
Но Сойер уже не слушает и, поднявшись с кровати, идет в ванную. Возвращается он с градусником, который, несмотря на мои протесты, заставляет зажать между губ. Когда тот пищит, я с ужасом смотрю на цифры на крошечном экране – 100.4?F [11] .
Я официально проиграла этому дню. И проиграла в игре во флирт – как только я выпиваю жаропонижающее, Сойер накрывает меня одеялом и целует в лоб, как покойника.
11
100.4?F = 38?C.