Новатор
Шрифт:
На следующий день мы отправились с Танюхой за краской, пока Жора доделывал свои генераторы и видеокамеры наружного обзора.
Я, памятуя о том, что Цветков-старший прикрыл нам финансирование, уже хотел было потратить на краску свои деньги, но Жора сказал, что это касалось только больших расходов — от тысячи долларов и выше. На такую мелочёвку, мол, мы можем тратиться сколько хотим и выдал нам ещё 500 долларов на мелкие расходы.
Раз уж нас снабдили деньгами, то мы решили не скупиться и купить самые дорогие тиккуриловские краски. В фирменном магазине менеджер несмотря на наш не очень
На всякий случай менеджер уточнил — действительно ли нам нужно столько краски и понимаем ли мы, что этим количеством можно покрасить целую железнодорожную цистерну.
Мой утвердительный ответ его удовлетворил и он с лёгким сердцем отдал нам покупки, а сам пристроился к следующему покупателю.
— Фирменная торговля, — одобрительно сказал я, выходя из магазина, — это тебе не семечки у бабок на рынке покупать.
Татьяна была какая-то пришибленная и спросила меня уже в третий раз за этот день:
— Слушай, а вы меня точно не разыгрываете? Это действительно вчера была невесомость?
— Ну когда я тебя обманывал? — вопрошал я. — Какой мне с того смысл?
— Да нет, — неуверенно говорила Таня, — я не сомневаюсь в тебе, просто вчера почитала интернет и там вполне убедительно доказывается, что такое невозможно.
— Ну хочешь, сегодня сама залезешь внутри НЛО и проверишь — возможно такое или нет? Поверь, когда имеешь дело с Цветковым, то на такие вещи постепенно перестаешь обращать внимание. У него каждая вторая вещь в карманах — нарушение законов физики.
Когда мы вернулись, Цветков всё ещё задумчиво мастерил свои «гравицапы».
Привыкший, к тому, что на создание самых сложных устройств у него обычно не уходило больше часа, я уже начал немного сомневаться в успехе нашего предприятия.
— Что, не получается? — спросил я, стараясь сделать свою физиономию максимально участливой.
— Отчего же не получается, — отозвался он, — очень даже и получается. Просто решил внести некоторые усовершенствования.
— Ааа, — понимающе отозвался я, взял краскопульт и пошел заливать принесённую краску.
Татьяна переоделась в мою старую рубашку, которых я натащил сюда целую кучу и попробовала было помогать мне, но я её отстранил от этого дела, мотивируя тем, что при работе с краской нужно переодеваться полностью и переодетая рубашка не спасёт ни её сапоги, ни юбку.
Таня немного обиделась, что её не допускают к покраске, но согласилась с моими доводами и потихоньку принялась за уборку помещения.
К вечеру наш КБ сиял чистотой. Тут стало стерильно почти как в операционной. Стоящий на торце белый, свежевыкрашенный овал уже действительно походил на какое-то научно-экспериментальное сооружение, а никак не на груду металлолома, на которую он был похож до покраски.
Таня огляделась и, видимо не найдя
— Ты говорил, что мне тоже можно будет побыть в невесомости.
Я ткнул Жору в бок:
— Не возражаешь?
— Чего? — опомнился тот.
— Я говорю, покажу невесомость Танюхе.
— А, конечно показывай, — буркнул он и снова уткнулся в свой прибор.
Я подумал, что было бы неплохо поподробнее разобраться — что он там делает и как это всё работает. А-то всё, чему я научился за время работы с Жорой, это разжиганию печки, да работе со сваркой, а это было совсем не то, чему я хотел посвятить свою жизнь.
Правда что же было тем самым, чем я был бы готов заниматься все годы, которые останутся мне от жизни после школы и института, я тоже не знал. С трудом я мог представить себя, сидящим в каком-нибудь офисном кресле, не по мне это… работать физически тоже не хотелось — зачем, когда кругом столько китайцев и вьетнамцев? В общем, хотя я и не задумывался пока об этом серьёзно, с выбором профессии у меня был напряг.
Я переодел испачканную в краске робу, взял Танюшу за руку и подвёл её к открытой двери нашего аппарата. Честно говоря, меня тоже манила возможность ещё раз полетать в невесомости. Несмотря на все неприятные ощущения в желудке, ощущение полёта и легкости во всём теле ни с чем не может сравниться.
Немного волнуясь, я решил первым залезть внутрь и уже оттуда подстраховать Таню. Привычно поборов рвотные позывы и осадив подпрыгнувший желудок, я подал ей руку. Суда по её мокрой ладошке, она тоже здорово волновалась.
— Спокойно, — сказал я, — не нервничай. В первый раз всегда страшно, во второй наверное тоже, а потом уже начнёт нравиться.
— Главное только не расслабляться, помнить о технике безопасности, — продолжал убеждать я скорее себя, чем Татьяну, — и всё будет в порядке. Видела, как я осторожно входил, сейчас начинай так же плавно двигаться, без резких движений.
— Эй, вы уверены, что пытаетесь в НЛО залезть, а не сделать что-то другое? — послышался насмешливый голос Жоры.
Татьяна покраснела и резко запрыгнула наверх, держась за мою руку. На какой-то миг ощущение подступившей тошноты заняло её полностью, и она не могла думать ни о чём, кроме того, чтобы сдержать рвотные позывы. К счастью, я удержал Таню возле себя, поскольку второй рукой уцепился за скобу возле выхода.
Справившись с тошнотой, Татьяна стала судорожно махать свободной рукой, пытаясь найти точку опоры. В конце концов, она подтянулась ко мне и вцепилась второй рукой мне в плечо. Я чуть не заорал оттого, с какой силой впились мне в кожу её ногти.
Освободив руку от её захвата, я нежно обнял Таню за талию и ещё раз порекомендовал успокоиться.
На этот раз подействовало. Татьяна несколько раз глубоко вздохнула, и её лицо приняло более осмысленное выражение.
— Вот и всё, а ты боялась, — как всегда совершенно некстати продекламировал я детский стишок.
Татьяна немного ослабила хватку и я сказал:
— Теперь можешь несильно оттолкнуться ногами и полетишь в противоположную от люка сторону. Осторожно только, не стукнись.