Новатор
Шрифт:
— Это легко, — сказал я, — тем более что мы сами заинтересованы в неразглашении информации.
— Хорошо, — вздохнул председатель, — осталось обсудить цену.
— Тут вроде указана цена, — сказал я.
— Да, указана, но вы поймите, что это цена за легальную сделку на строительство без использования барж для перевозки стройматериалов и рабочих. Вы же предлагаете наличные, причём заметьте, что я не спрашиваю их происхождение и неоформленный участок под строительство, который, к тому же труднодоступен.
— С другой стороны, —
— Да, — парировал он, — но подобная экономия никак не покрывает тот риск, на который я иду, вступая в отношения с вами. Насколько я понимаю, если дело откроется, то нашу фирму вообще могут прикрыть.
Я понял, что в вопросах торга я просто мальчик по сравнению с этим филиппинцем и сказал:
— Хорошо, какова ваша цена за отделанный и меблированный дом… примерно такой как сфотографирован в вашем буклете?
— Я думаю, что если вы накинете процентов 50 к стоимости, указанной в буклете, то хватит и на стандартную меблировку и на то, чтобы оплатить наш риск.
Я посмотрел на Жору — тот сидел совершенно невозмутимо и делал вид, что его это совершенно не касается.
Я подумал, что можно конечно отказаться, но зачем? Три миллиона у нас были, а искать сейчас другого застройщика — никому ненужный геморрой, сопряженный с риском.
В результате я просто сделал вид, что мне эта сумма кажется очень высокой, но так и быть, я соглашусь.
Филиппинцу конечно недостаточно было просто наших обещаний, что мы заплатим и мы договорились о том, что мы прямо сейчас оставим 300 тысяч долларов в качестве задатка, взяв с него расписку, которую он тут же написал на английском и скрепил своей печатью. Ещё миллион мы отдадим, когда на остров привезут все стройматериалы и рабочих, второй миллион — через месяц, за который он пообещал уложиться со строительством, подгоняемый нашей настойчивостью в этом вопросе, а остальные 700 тысяч мы отдадим уже когда нам объект сдадут «под ключ». Связным по всем денежным вопросам вице-председатель назначил прораба, который уже с завтрашнего дня должен был круглосуточно торчать на острове.
На вопрос доверяет ли он, чтобы мы передавали через него такие большие суммы денег, вице-президент сообщил, что он доверяет ему как собственному сыну, каковым прораб и является.
Мы довольно тепло распрощались с филиппинцем, однако опасение того, что нас ждёт со всей этой строительной историей обычное кидалово у нас не проходило. Мы вполне понимали, что только что оставили мужику 300 тысяч долларов лишь за его визитку и за расписку, которой мы разве что могли жопу подтереть. Единственное на что мы надеялись, так это на то, что дядька всё-таки пожелает получить в 10 раз больше денег и не подведёт.
К тому времени, как мы с изрядно полегчавшей сумкой выбрались из города и вызвали НЛО, солнце уже было довольно низко. Я выразил сомнения в том, что мы сегодня успеем слетать в Москву засветло, но Жора
— Что ты, мы же летим к программисту! Программисты в это время только просыпаются.
Я поскрипел зубами, поняв, что для общения с Танюхой день опять потерян, не говоря уж о родителях, которые постоянно недобро косятся на меня, когда я заваливаюсь домой ближе к полуночи.
Вздохнув, я взял курс на Москву.
— Он живёт где-то возле ВВЦ, — сказал Жора, сверившись со своими записями.
Единственное, что я знал про ВВЦ так это то, что он находится напротив гостиницы Космос — той самой, по которой Жанна Фриске на своей тарантайке каталась в фильме «Ночной дозор». Я довольно быстро обнаружил здание этой гостиницы, которое было сложно спутать с любым другим домом и увидел неподалёку к северу значительный лесной массив.
— Давай сюда сядем, — предложил я Жоре, — а дальше уже пешком рванём или на автобусе.
Я постарался забурить аппарат в самую гущу леса, полагая, что если этот лесок находится почти в самом центре Москвы, то мы серьёзно рискуем нарваться на кого-нибудь при посадке. В таком городе-муравейнике всего можно ожидать. В результате я с трудом нашёл пригодную для посадки проплешину, настолько плотными там были заросли деревьев.
Мои опасения оказались безосновательными. В ботаническом саду, которым оказался лес, как обнаружилось уже на выходе, в будний день мы не встретили ни одного человека. Тем не менее, учитывая натоптанность тропинок, было ясно, что обычно тут довольно многолюдно. На всякий случай, я загнал в дистанционку координаты полянки на которую мы сели — получилось 55.84720, 37.63512, а также координаты двух полянок поближе к выходу из сада — наверняка ещё придётся помотаться в столицу.
Поблуждав минут 15 мы вышли прямо к станции метро и, проехав всего одну станцию, вышли наверх и пошли искать квартиру программиста.
Им оказался паренёк ненамного старше нас. Причём, похоже не только нас удивил его возраст, но и он удивился нашему.
— Слушай, — обратился он почему-то ко мне, когда я объявил ему цель нашего визита, — я же тебе вчера сказал сколько примерно будет стоить такая софтина. По вам же видно, что вы слишком молоды, чтобы быть платёжеспособными.
— Тогда ты наверное слишком молод, чтобы писать хорошие программы? — прищурился я.
— Окейна, ты уел меня, но вопрос о доказательстве платёжеспособности до начала разговора о программе не снимается, — отозвался программёр, всем своим видом показывая, что он хоть сейчас готов с нами расстаться.
Жора со вздохом достал пачку стодолларовых купюр и немного потряс ею, чтобы показать, что это не кукла.
Отношение к нам разительно поменялось.
— Всё понял, вопросы снимаются, проходите пожалуйста, чай, кофе? — оттарабанил парень скороговоркой.
— Нам бы с заказом разобраться, а чай мы найдём где попить, — отозвался я.