Новичок
Шрифт:
— Дар, есть связь! — совсем не романтично гаркнул сверху Лёха. — Хреновская! Только в одном месте цепляет, на той стороне стены!
— Ты доложил?
— Ага!
— Как там у них дела? Лёша, паразит, тебя что, выпороть надо? Ты можешь всё сразу сказать, по форме, а?
— Нормальные дела!
Я сплюнул в сторону кустов.
— Так и стой там, смотри дальше.
— А искать? Я тоже хочу!
— А-атставить пререкания, боец! Спишу на кухню к чёртовой матери!
Боец тоже сплюнул и молча
Чёрный провал дверного проёма в стене манил и пугал. Мне стало немного не по себе. Почему?
— Брашпиль, ты же там был, всё нормально?
Пёс вильнул хвостом и удрал к вьетнамцу.
Набравшись смелости, я взял дробовик поудобней и зашагал по направлению к первому из входов, во второй уже входил Винни.
Зашёл — темно, хоть глаз выколи, ещё и на улице пасмурно. В нос неприятно ударил пресный запах пылевых наслоений. Быстро достав из кармана фонарик, я нажал кнопку и сразу начал осматриваться. Первым, что я увидел, была куча небольших камней в углу, из которых торчал высохший куст. Пятно света переместилось левей… Рядом с камнями лежал скелет! Я чуть не вскрикнул, взгляд словно приморозился, не отвести! Человеческий?
— Падла… Напугал.
Кости крупные, да и череп не тот. Нет, не человеческий, похоже, это зорг.
Что здесь забыл одинокий гоблин? Отчего он умер? Что-то часто стали попадаться мёртвые гоблины… Мне хотелось сразу же прервать осмотр и позвать Винни, еле сдержался. Присел.
Ни одежды, ни амулетов типа того, что мы нашли на беглеце в оковах. Где-то рядом сухо треснула сломанная ветка, я резко оглянулся, краем глаза отметив, что в помещении нет ни единой деревянной детали, возле стен пусто, лишь странное пятно темнеет напротив, выделяется на глыбах плотно подогнанной кладки.
Встав, я поднял фонарь и подсветил пятно на стене.
И обомлел.
Оторопь взяла.
Вгляделся… Не прошло и трёх секунд, как мир перед моими глазами качнулся, я увидел приближающийся пол и тяжело встал на колени.
Это была большая чёрная панель. Знаете, похожие устанавливают на стенах домов в качестве мемориальных досок. Они особо контрастно смотрятся, когда совсем новые, блестящие, вызывающе доминируя на стене «сталинки», за всю свою долгую жизнь так и не дождавшейся капитального ремонта. Шарики улетают в небо, флаги опускаются, зрители расходятся. Остаётся бронзовая доска, говорящая, что тут жил видный деятель в области культуры или политики.
Проходит время, доска темнеет, покрывается коррозией и пылью, вживается.
Эта панель не запылилась.
Чёрная, словно антрацит, поверхность отполирована так, что бесконечно оседающая пыль не задерживалась, сразу скатываясь на пол. Внимательно осмотрев необычное изделие, я увидел — панель не врезана в стену, она буквально вплавлена в неё! Словно гранит стены нагрели до
Что же это за материал такой?
Надпись больше не читалась, буквы расплывались.
Ох-ре-неть!
Пш-шш…
— Общий! Мужики, все ко мне!
Стоять перед панелью в одиночестве мне не хотелось, вышел на улицу. Подышу полминуты. Накрапывавший дождик пока не обещал превратиться в серьёзный ливень. Хвала небесам, не нужен ливень, тут поработать бы вдумчиво!
— Ты чё такой бледный, как смерть? — спросил подбежавший первым Лёха.
Винни смотрел молча и ждал. Я показал большим пальцем за плечо.
— Чёрная панель на стене, глянь… А ты, Алексей, дуй за ворота к моему квадру и притащи фотокамеру, забыл прихватить.
— Да что там?
— Неси-неси, успеешь ещё, наглядишься.
Свежий ветерок и дождь насытили уже воздух запахами джунглей, на этот раз без ноток болота и гнилой листвы. Приятный такой.
Лёшка примчался быстро.
— Входи! — я пропустил его вперёд, и он сразу же присел возле скелета, не замечая ни немыслимой панели, ни замершего с открытым лицом вьетнамца возле неё — я впервые вижу боевого товарища в таком состоянии.
Ещё бы, скелет гораздо интересней, чем какая-то доска с буквами.
Навёл камеру, ярко вспыхнула вспышка.
— Ты не боишься? — поинтересовался Винни. — В музеях со вспышкой нельзя, яркий свет портит экспонаты. Вдруг этот рассыплется?
— Брехня! — уверенно крикнул Лёха из угла. — Точно говорю. Музейщики, гады, таким гнилым заходом бабло с посетителей отжимают, мне одна кукла в Красноярске рассказывала. Забашляй и фотай хоть тысячу раз.
Всё знает! Сделав ещё несколько снимков, я спрятал камеру и полез в поясную сумку за дневником.
— Запишу, — пояснил вьетнамцу.
— Разве снимков недостаточно?
— Что будет, если камера сломается? — ответил я вопросом на вопрос. — А вернуться по каким-либо причинам у нас не будет возможности, мало ли… Что станем показывать, как доказывать? Алексей, разбери, пожалуйста, эту кучу камней, вдруг там есть что-то интересное.
— Тогда я за верхонками пошёл, — парень встал. — А то грязь под ногти набьётся, девчонки опять ругаться будут…
Научила медичка женский состав на нашу голову!
— Предлагаю записывать сразу на двух языках, по-русски и по-английски. Заодно что-то успеем понять, — предложил Винни. — Переводим?
И мы, по-прежнему обалдевшие, начали.
Под запись в заветную книжицу.
Текст заслуживал того, чтобы его разбирали особо, не торопясь, по мере правильного восприятия коротких, вертикально рубленых строчек текста. Написано немного, если судить по количеству знаков. А вот смыслов до чёрта, угадайся хоть до одури.