Новые герои

Непейвода Софья Николаевна

Потом, дождавшись, пока я закончу выбор, он молча проводил меня до комнаты.

— Вечером приходи в общий зал. Часы на стене.

Потом он ушел. Я принял ванну, которая находилась в помещении, смежном со спальней, расчесался и переоделся.

По крайней мере, пещеры не такие страшные, какими они мне представлялись. Но, может быть, все это иллюзия, и сейчас я нахожусь в холодной сырой камере?

— Прекрати, глупец! — раздался голос Дирита в моей голове, и меня скрутило приступом эрго-т'таги.

Это действительно оказалось куда больнее.

Когда приступ прошел, я ничего не видел, перед глазами плавало красное марево, а в ушах стоял противный болезненный гул. Потом я почувствовал, как кто-то поднимает меня и кладет на кровать.

Где-то через полчаса зрение, наконец, возвратилось ко мне, и я обнаружил дроу, сидящего рядом.

— Таких глупостей больше себе не позволяй, — мягко сказал он. — Отрицание реальности — первый шаг к сумасшествию.

— Я уже сумасшедший!

— Нет. Пока — нет. И, надеюсь, никогда не будет. У тебя крепкий разум, раз его до сих пор не испортил Лоск.

— Я не хочу… Лучше быть безумным… Бездумным и безразличным…

— Таким ты все равно не станешь. И хватит. Если надо — поплачь, но если начнешь снова сомневаться в реальности… — Дирит нахмурился. — Впрочем, сейчас я докажу тебе, что ты не прав.

— Как?

— Увидишь. Смотри мне в глаза.

— Не надо… — попытался заслониться я, но дроу с легкостью отвел мои руки в сторону.

Его глаза… Они были озерами вечности… Извергающееся жерло вулкана, наполненное неестественного цвета лавой.

Меня пронзило странное ощущение, а потом я вновь вернулся к жизни. Если раньше иногда она казалась мне страшным сном, то теперь я понял… я знал, что все это была еще более страшная реальность. Ведь во сне есть надежда проснуться… У меня же теперь нет такой надежды.

— Понял?

— Да… Я не хочу такой реальности! — слезы хлынули из моих глаз, я попытался встать, но Дирит прижал меня к кровати, ожидая, пока стихнут рыдания.

— В нашей жизни много такого, чего мы не хотим, — грустно сказал он. — Все будет хорошо.

— Все будет плохо, — прошептал я. — Рабство, унижения и муки… А теперь я еще и у… — я запнулся.

— Зря ты меня боишься. Дроу ничем не хуже наземных эльфов. Но я не буду тебя переубеждать, потому что уверен, что со временем ты все поймешь и сам.

— Подождите… — я замолчал, когда выходящий Дирит обернулся.

— Ну?

— Зачем… Вы это сделали?

— А зачем мне псих? — ответил вопросом на вопрос дроу.

— Но ведь… я же только раб.

— Да. Но разные хозяева по-разному относятся к своим рабам. Так же как разные пастухи по-разному относятся к животным.

Я уже жалел, что спросил об этом.

— А Вы уверены… что теперь я буду нормален?

— Надеюсь. По крайней мере, первый приступ удалось предотвратить.

— Так

это была не т'тага? — испугался я.

— То, что ты чувствовал — т'тага. Но то, что ты мог подумать, если бы я не велел ей остановить тебя, было гораздо опаснее.

— Вы следите за моими мыслями? — я вспомнил про голос, раздающийся в голове.

— И да, и нет. За тобой следит эрго-т'тага, а она сообщает мне, когда возникает угроза серьезных функциональных нарушений.

— Я… Мне мерещился голос… — прошептал я себе под нос.

Уже закрывающаяся дверь снова приоткрылась.

— Тебе не мерещилось. Владелец о-т'таги может разговаривать со своими рабами.

Я еще долго лежал, постепенно приходя в себя. Потом ко мне заглянул Гаэргиль.

— Тебе лучше? Вечерний приказ Дирит не отменял.

Со вздохом встав, я поплелся в зал.

Там было светло, как утром… Впрочем какая может быть разница в пещерах?

Еще в зале было много эльфов. Наверное, около сотни. Они спокойно переговаривались, расположившись на диванах, музицировали, или растворялись в прекрасных танцах.

Между сидящими иногда проплывали подносы с угощением, предлагающе подлетая к каждому. Это совсем не походило на тюрьму… Скорее на дворец. Тем более, что и одеты эльфы были соответственно. Белоснежные, серебренные, золотистые, а также многих других цветов костюмы радовали глаз своим изяществом и гармонией.

— Донгель, — как всегда Дирит подошел незаметно.

— Я тут, — вздрогнул я.

— Идем. Это тебе стоит увидеть.

Я последовал за дроу, думая, что чем бы ни было то, что он хочет мне показать, мне лучше как раз этого и не видеть.

Дроу вел меня по разветвленным коридорам и, наконец, мы достигли небольшой комнаты. В ней была расположена постоянная телепортация, выглядящая как овальный огненный провал.

— Идем, — Дирит крепко взял меня за руку, когда я остановился.

Мы очутились в прекрасном ночном зимнем саду. Под светом звезд снег переливался всеми оттенками синего и создавалось впечатление, что по нему рассыпаны светлячки.

— Красиво, — сказал я, поплотнее закутываясь в бархатный халат от холодного ветра.

— Смотри туда и слушай, — указал дроу, набрасывая на мои плечи свой плащ.

Скоро из-за деревьев полилась нежная музыка. Тихий звон далеких светил, шум ветра, мягкость снега сплелись в этой удивительной мелодии. Я никогда не слышал ничего подобного.

Потом музыка забрала меня в свои объятья. Она рассказывала о зимней грусти и всех безвременно погибших и о счастье, которое познает мир, окутавшись снежным покрывалом. О зимних узорах на окнах и искрящихся инеем деревьях. О красоте капли росы на зеленом листке и журчании весеннего ручья. О свободе птицы, парящей в небесах.