Новый горизонт
Шрифт:
Высота подъёмной станции, возводимой на востоке, приблизилась к поверхности. Её запуск стал знаменательным событием, ведь этот путь связал живую землю с бескрайними тёмными просторами. Механизм мог поднять любые тяжести, даже громадные машины, доставившие его фрагменты до стены. Но в последующее время, отведённое для подъёма техники и грузов, далеко не каждый мог подняться на вершину. Эта привилегия принадлежала лишь работникам границы. В жизни большинства не произошло заметных перемен, но главная таилась в сердце каждого из них. Со дня, когда гул небесной переправы наполнил стены маленького мира, жители всё острее ощущали неизбежность предстоящих потрясений. Эвакуация, которая готовилась
Вскоре по долине разлетелась весть, полное осознание которой настигло жителей не сразу. Но все запомнили тревожный час, когда сработало оповещение, и улицы наполнил тихий голос, знакомый многим, кто бывал в Каменном холме. В каждом доме, на каждом городском экране развернулись виды чёрной пустоши. Объявив, что новость важна каждому, голос продолжал:
– Как известно, по толщине колец удалось определить длительность сезонов прошлого и выяснить, что со временем сезоны сна невероятно сократились, а сезоны роста стали продолжительнее. Новые спутниковые снимки позволили увидеть то, что было недоступно прежде. Удалось точно посчитать количество колец. Образно, кольца подобны ровному дыханию. Но раньше мы не знали о глубоких вдохах – широких кольцах, повторяющихся через равное количество сезонов, – по экранам плыла пустошь, где тонкие размеренные линии порой чередовались с намного более широкими. – И судя по числу колец и времени их возникновения, за всю историю нашего существования ещё не было глубоких вдохов. Нас ждёт первый продолжительный сезон.
Голос ненадолго замолчал, когда тёмные виды на экранах сменились яркими лесными пейзажами.
– Каждое из таких колец по ширине сопоставимо с десятью обычными. Отсюда следует неутешительный прогноз. Будущий сезон продлится не менее столетия и станет последним для Кальдеры, – поначалу голос казался беспристрастным, но всё же его пожилому обладателю не удалось сдержать печальных нот. – У вас ещё есть время попрощаться с домом. Запомните его, прежде чем покинете, – виды на экранах сменились городскими новостями, но их уже никто не слушал.
Все понимали, что однажды этот день наступит, но всё же оказались не готовы услышать трагическую весть сейчас. Прежде каждый жил с уверенностью, что не застанет исчезновения Кальдеры. Это было лишь в необозримом будущем, за пределами их жизней. Но в тот день всё изменилось. Мрачное тревожное безмолвие поглотило города. Обеспокоенные и растерянные жители теперь иначе смотрели на восточную границу, понимая, что стоит подняться на поверхность, и пути назад не будет.
В долине не осталось неизведанных дорог, каждая была пройдена не раз. Излюбленные виды навсегда запечатлелись в памяти. Даже заброшенные улицы северо- западного города больше не хранили тайн. Казалось, мир закончился.
Путь быстро уводил всё дальше от беспечной юности, оставшейся в воспоминаниях лишь чередою мимолётных ярких вспышек. Но всё чаще за проблесками светлых впечатлений проступала тень тоски. Загадочное чувство ступало по пятам, пронзая созвучием восторга и печали каждый раз при взгляде на стены монолита, которые ничуть не изменились за пройденные годы. И в такие беспокойные минуты наблюдатель словно падал в омут смутных образов, которые не удавалось удержать хотя бы на мгновение, чтобы рассмотреть и осознать.
У каждого была своя дорога. В отличие от друга, начавшего исследовать всепоглощающую глыбу, светлоглазый мальчик нашёл путь, не только ведущий на поверхность, но и позволивший увидеть её с большей высоты.
Край
Молодой пилот навсегда запомнил
Наконец-то повернувшись навстречу солнечным лучам, он неспешно отдалялся от обрыва и взволнованно смотрел, как с каждым шагом за строениями порта открываются пустынные просторы. Подобно глади льда поверхность ослепляла отражением рассвета, и ничто не закрывало далёкий горизонт.
Пилот не сомневался, что не забудет это утро. Но здесь он не нашёл недостающего звена, которое могло бы дать покой, связав зовущий вдаль порыв и неразборчивые образы, рождённые мечтами. Теперь казалось, тайна, не дающая вздохнуть свободно, кроется за этой иллюзорной линией. И лишь за ней проявятся истоки неосознанной тоски, что напоминает о себе обжигающими вспышками. И он с нетерпением ждал дня, когда начнётся странствие.
Десятки ровных линий протянулись через пустошь и вдали сливались в одну ветку, устремлённую к востоку. Строительство рельсовой дороги велось на протяжении последних лет, но было далеко от завершения.
Севернее рельсов немалое пространство занимала стоянка сухопутных кораблей. Пилот прогуливался между тяжело гружёными машинами, ощущая себя так, будто бы находится среди огромных металлических домов. Близился волнующий момент, когда первопроходцам предстояло покинуть край скалы и отправиться в неизведанную даль, к которой прежде никому не удавалось подступиться, к землям первого сезона.
Долину наполнял тягучий гул подъёмной станции. Пассажирских лифтов порой недоставало, но и авиация не всегда могла справиться с потоком. И тогда у работников границы появился новый способ быстрого возвращения на землю. Вскоре и пилот опробовал этот необычный и небезопасный путь. Но не столько из необходимости, ведь он всегда имел возможность спуска в нижний порт на винтокрыле.
В тот день он долго стоял на краю площадки, выступающей над пропастью. И наконец преодолел разделяющую грань, где страх решающего шага сменился восторгом свободного падения. Только что он находился на вершине, но вмиг был поглощён тенью рубежа. Прыжок стал мгновением свободы в кольце каменных оков. И вскоре белая точка парашюта спустилась на восточные серые холмы. После того дня он не единожды испытывал это поразительное чувство, близкое к полёту, с каждым разом смелее шагая в пустоту.
Новый вечер немногим отличался от минувших. Тяжёлое гудение подъёмника, конец рабочей смены и подготовка к возвращению в долину. Но стоило сорваться в пропасть, и граница разразилась оглушительной сиреной, оповестившей о начале взрывов в руднике. Как только раскрылся парашют, пилот направил его дальше от воронки и чернеющих отвалов. Он стремился к высокому холму, когда среди привычных мрачных видов вдруг заметил золотистое пятно.
Сидя на краю воронки, увлечённый пейзажами ребёнок не обращал внимания на вой сирены и готовился полюбоваться последствиями взрывов. Приземлившись слишком далеко и на ходу снимая парашют, пилот бросился в сторону маленькой фигуры с криком «Отойди от края!» Ему казалось, что голос даже не вырвался за пределы маски, и, ожидаемо, ребёнок не услышал. Сорвав маску, пилот пытался крикнуть громче. Ребёнок оглянулся и, заметив опадающий на землю парашют, мгновенно подскочил, но не успел сказать ни слова. Голос потонул в раскатах взрывов.