Новый Рим
Шрифт:
– Надо же, - удивился Сыч, - как правило, люди наоборот от стресса начинают курить, а ты от стресса бросил… уму непостижимо. А как остальные из Вашей группы - курят? На них катастрофа никак не повлияла?
– Олег как курил, так и курит, остальные наши не курили. Да, еще Лу Сюнь из Харбина смолит какие-то самокрутки… уж не знаю из чего он их делает, но явно не из конопли, может какие грибочки сушеные.
– Повезло тебе, что бросил. Я в России тоже не курил, а как сюда переехал - начал. Тут ведь вообще почти все дымят, самая курящая нация на земле сейчас китайцы.
– Уже
– Уже почти три недели назад.
– Что три недели назад?
– Не понял Сыч.
– Китайцы были самой курящей нацией на земле три недели назад, - пояснил Семён.
– А сейчас и наций-то нет. Если несколько племён на планете вроде нашего наберётся и то слава богу.
– Не поминай всуе.
– Верующий чтоли?
– Сочуствующий.
– Странно, не встречал до сих пор верующих представителей науки.
– После такой глобальной катастрофы поневоле уверуешь, - пожал Сыч плечами.
– Бог нас покарал за то, что много возомнили о себе. Атмосферу и поверхность планеты человечество уже совсем загадило, а теперь начало тектонические пласты двигать, космос засорять. Куда это годится? Я бы на месте господа именно так бы и поступил - стёр бы неразумных с лица земли.
Семён был довольно подкован в религиозных вопросах в спорах с различными свидетелями, адвентистами, христианами и прочими сектантами, которые в изобилии ходили по улицам и приставали ко всем, стоило лишь чуток зазеваться. Как правило, Семён их рассматривал, в качестве компании для прогулок по городу. Когда одному идти было довольно скучно, он делал заинтересованное лицо, когда очередной сектант спрашивал его 'Что вы знаете о боге?'. И тот, как правило, развлекал Семёна беседами о вечном всю дорогу.
Однако после гибели человечества, Семён уже не мог так запросто относиться к религиозному вопросу. Уж больно вся сложившаяся ситуация действительно походила на библейские истории про потопы, Содомы-Гоморры, геенны огненные и тому подобные страшилки для взрослых.
– А как же история насчёт 'образа и подобия'?
– Осторожно спросил он.
– Ну да, засрали мы и души свои и планетоид, согласен. Но ведь господь-то бог видимо такая же свинья, если нас такими создал такими же как он?
– Ну не знаю, - смутился Сыч.
– Люди-то сами себя испортили - войнами, развратом, лженаукой.
– Сам-то веришь в эти сказки? Вот пять-десять тысяч лет люди были просто образцовыми, а потом погрязли в грехе и пришлось их спасать сыну божиему. Ох и сомневаюсь я, что у пещерных людей, у их ближайших потомков, а также у уже вполне цивилизованных римлян и греков была мораль куда выше чем у современного населения… пошли спать, завтра ехать далеко.
– Пойдём, темень-то какая. Раньше чтобы найти такое тёмное место ещё постараться надо было, ночью даже на природе куда ни глянь - что-нибудь да светится, а сейчас… Кстати, мысль! Когда доберёмся до Европы, можно будет попробовать настроить спутники на поиск ночного света - там, где живёт человек, всегда будут гореть костры, светить лампы от генераторов, так мы быстро найдём себе подобных.
– Ага, только как до них добраться или хотя бы сказать где мы сами находимся -
– Решим. Со временем всё решим.
С рассветом кавалькада из танка и шести машин с прицепами отправилась в дальнейший путь. Густонаселенное побережье решили объехать подальше, чтобы избежать пробок, несмотря на вялые протесты девчонок, которые хотели ехать вдоль моря, поскольку еще в Шеньяне нашли магазин с приличными европейскими купальниками и всё никак не могли их опробовать в деле.
Танк оказался действительно неплох. Теперь парням даже не приходилось покидать машин, чтобы разбирать редкие загородные заторы - танк с легкостью раздвигал жестянки своим бронированным телом, на котором после этого не оставалось даже царапин.
Выехав на скоростную трассу Пекин-Гуанчжоу, все смогли достойно оценить еще и ходовые характеристики механического монстра. Тот легко развил скорость больше 150 километров в час и потерялся вдали. Пришлось Саше вызывать Сыча по рации и сообщать, что вообще-то у команды есть договоренность больше сотни не гнать, да и вообще овечки уже начинают поблёвывать и если тот не хочет за ними убирать, то ему стоит ограничить давление на педаль акселератора.
На это Сыч сообщил, что никакой педали у него нет, а танк полностью автоматизирован, но поехал медленнее и вскоре остальная колонна его нагнала.
В отличие от сельскохозяйственных районов северо-востока, нынешний пейзаж мог претендовать на звание лучшей иллюстрации к процессам индустриализации. Вдоль дороги тянулись трубы, провода, бетонные и металлические заборы - всё то, что сопровождает производство китайских товаров народного потребления, заполонивших весь свет.
Природа вокруг контрастировала разнообразием - справа вдали тянулся огромный хребет, которому, казалось, нет конца и края. Слева пролегала равнина без единой возвышенности. Лишь трубы предприятий выбивались из ровности ландшафта.
Скорость удавалось держать приличную и за день проехали больше шестисот километров, остановившись на ужин и ночлег в городе Аньянг, что на границе провинций Хэбэй и Хэнань.
За совместным ужином встал и заговорил Лу Сюнь.
Как это часто бывает, когда молчаливый человек начинает говорить, сразу наступила тишина и все прислушались к неторопливой речи.
Из всех китайцев, Лу Сюнь пока хуже всех знал русский язык и попросил профессора перевести то, что он скажет. Олег даже в глубине души обиделся, что попросили не его, хотя разумом понимал, что языковые знания профессора лингвистики на порядок выше его собственных.
– Друзья!
– обратился Лу Сюнь к Хабаровчанам.
– Вот уже 10 дней мы едем вместе. Говорят, что беда объединяет. Пусть так, но у меня за всю жизнь не было друзей, в поддержке которых бы я был столь уверен как в вашей. Я посоветовался с женой и дочерью, и моя семья решила ехать с вами до конца в Европу. Даже в том случае, если мы найдём выживших на юге, и они не согласятся уезжать, вы можете рассчитывать на мою поддержку. Я думаю, что профессор, когда узнает вас получше, тоже присоединится к моему мнению и моему решению, но пока я могу обещать только за свою семью.