Нуар
Шрифт:
– Браво! – не удержался я. – На этот раз совершенно без акцента.
Мод еле заметно поморщилась.
– Акцент есть, вы просто не заметили. Рич, не хотела вам говорить, но вы фат. Знаете значение этого слова? Можете не хвастать своими победами, мне о них известно. В городе только и разговоров о том, что вас интересуют только продажные женщины.
– Зато самые дорогие, – безмятежно усмехнулся я. – А знаете, почему? Женщина, которой не платят, быстрее и охотнее предаст. И не только женщина. Один известный политический деятель
Бокал в ее руке еле заметно дрогнул.
– Прекратите!
Разговор явно отклонился от сценария, что мне очень понравилось. Самое время для импровизации.
– А вы слыхали, что шпионскую биржу в Лозанне все-таки накрыли?
Хорошую актрису импровизацией не смутишь. Мод, поставив бокал на столик, достала из сумочки небольшой серебряный портсигар, открыла. Я поспешил щелкнуть зажигалкой.
Паузу, кажется, отработали.
– О королях и капусте, значит? Ладно, давайте о капусте.
Она затянулась чересчур резко, дрогнув горлом, и я понял, что курит Мод очень редко. Нервничает? Или зажженная сигарета – знак для кого-то невидимого, сидящего в зале?
– Никакой биржи в Лозанне нет и не было, Рич. Это газетные байки. Нейтралам скучно, сводки с чужих фронтов их не слишком интересуют, вот и придумали историю про шпионов, торгующих секретами. Что у нас следующее в списке? Короли, кажется?
– Не спешите.
На этот раз паузу взял я и тоже закурил. Пачка «Фортуны» рядом с ее портсигаром смотрелась поистине чудовищно.
– Это не просто байки, Мод. В Лозанне действительно собирались жулики с полными портфелями липовых секретов. Ничего ценного там не было и быть не могло. Но покупатели все-таки имелись. Причем двух, так сказать, калибров…
Про Лозанну мне много рассказывал вездесущий Деметриос, ездивший туда дважды. В последний раз хитрый грек пытался продать чертежи нового итальянского танка – вкупе со своими любимыми настольными играми. Чертежи он пристроил, с играми же вышла накладка.
– Во-первых, те же нейтралы. Их атташе обязаны по долгу службы слать информацию в центр. А где ее взять? Война, нравы суровые, контрразведка не спит. Этак и без головы остаться можно. А в Лозанне вам за небольшую плату продадут вполне правдоподобную «липу». Для Мексики или, допустим, Уругвая сойдет. Донесение ложится в соответствующую папку, начальство довольно, а проверять все равно никто не будет.
Ее взгляд стал иным. Кажется, тема капусты мою собеседницу все-таки заинтересовала.
– Тут вы правы, Рич. Типичный пример того, что бывает, когда сотрудник служит не стране и ее народу, а начальству.
– В самом деле? – изумился я. – А как же правило трех «У», товарищ Мод? Угадал, угодил, уцелел? Сие, извините, не в Уругвае придумали.
И снова ее лицо еле заметно дрогнуло.
– Прекратите! Я и так знаю, что мы – враги. И не поминайте «товарищей», господин Гравицкий,
Теперь на нее было приятно смотреть. Маска этой женщине не шла.
– А вы красивая, Мод. И голос у вас очень приятный, даже когда сердитесь. Не надо сердиться! Я лишь хотел сказать, что разведка, как и ассенизационная служба, везде одинакова. А насчет врагов все же хочу уточнить. Гитлер – враг всего человечества, всех людей вне зависимости от расы, нации, религии и формы носа. Перед угрозой нацизма блекнет любая старая вражда. Если у вас в Москве этого до сих пор не поняли, нам всем придется плохо.
Мод помолчала, затем быстрым движением затушила недокуренную сигарету.
– Вы писали об угрозе нацизма еще в 1923-м. Я читала вашу статью. Признаться, удивилась, фашизм был тогда в моде… Хорошо, допустим, я вам верю. Но это все слова, Рич. Для победы над Гитлером требуется нечто иное.
– Само собой, – согласился я – Но мы никуда не спешим, верно? Этим вечером вы моя, Мод, ваша судьба – сидеть за этим столиком и пить шампанское в обществе фата, имевшего несчастье разделить судьбу Кассандры. Я писал о Гитлере не только в 1923-м, но и позже, причем не один раз. А два года назад вышел из «Лиги Обера». Именно потому, что не захотел приобретать коричневый окрас… Вам еще налить?
Мод покачала головой, но я все-таки плеснул шампанского в ее бокал. Поднял свой, пригубил.
– Так вот, о Лозанне и наших горе-шпионах. У них были и другие клиенты, не из Уругвая. Поначалу эта возня не слишком интересовала немцев, швейцарские же власти просто закрывали глаза. И это было очень удобно. Где прячут упавший лист? А где можно спокойно встретиться с серьезным агентом? В толпе мелких жуликов легко затеряться. Англичане оценили это первыми… Кстати, Мод, вы танго танцуете? Мне кажется, этот танец создан специально для вас.
Спросил я не зря. Оркестр как раз играл «Por Una Cabeza» – танго слепого полковника из еще не снятого фильма.
– Танцую, – спокойно ответила она. – Кстати, Рич, могу дать ценный совет. Не дробите комплименты мелкими порциями, лучше соберите их вместе, и тогда я вас, так и быть, выслушаю. А нервы у меня крепкие, можете не перебивать разговор. То, что вы не любите Гитлера, в Москве хорошо знают. Про британскую резидентуру в Лозанне тоже, об этом даже газеты писали. И что?
Я пожал плечами, бросил в рот папиросу.
– Что? Многое, Мод, очень многое. Но сначала все-таки о танго. То, что сейчас играют, мне очень нравится. И мы сделаем так. Я расскажу вам притчу, именно притчу, без имен и подробностей. Если притча вас заинтересует, вы разрешите пригласить вас на танго. Я попрошу оркестр повторить именно это, и во время танца кое-что прошепчу на ухо. Вы будете улыбаться, Мод, и все станут нам завидовать. Согласны?
Она поставила локти на стол, сцепила пальцы. Неярко блеснул синий камень тонкого кольца на безымянном.