Нун
Шрифт:
Он не подумал в свой кошмарный последний миг об отце, не вспомнил и о матери – впрочем, он давно перестал ее вспоминать; почему-то сквозь агонию, сквозь черные пятна, перед ним снова, как в тех снах, мелькнуло клыкастое лицо бородатого парня, а сразу же следом – другое лицо, худое, с синими глазами…
«Мерлин! – успел мысленно завопить он, цепляясь сознанием за этот образ изо всех сил. – Мерлин!!!»
Впервые озвучив это имя всерьез.
И тут же в уши ему вломился оглушительный треск, громкий гул, казалось, перекрывший все звуки города, все остальные звуки, которые сейчас производила
«Эллильдан ррааах!» – услышал он гневный окрик, но прозвучал он скорее в Пашкиной голове, чем наяву, и только тут он понял, что валяется на асфальте, почти упираясь в него лицом, а огненная петля исчезла, хотя фантомная боль все еще терзает гортань и не дает дышать.
Он с трудом повернулся, шмякнувшись на спину, и впился глазами в картину перед собой. Теперь он смог разглядеть, несмотря на слезы из глаз и мучительный кашель, которым окончились попытки вдохнуть, кто же на него напал: это был уродливый человечек с рыжими волосами и длиннейшим крючковатым носом. Рот у человечка тоже растягивался до ушей, а на кончиках пальцев обеих рук действительно бешено вращались, будто колесики прялки, огни – алые, призрачно белые, голубоватые, зеленые… Пашка даже засмотрелся, едва отдышался.
И без того уродливое лицо человечка кривилось то ли от боли, то ли от ужаса, и выпуклые глаза с ненавистью смотрели на того, кто возвышался над ним, тонкий и высокий, в темном плаще с капюшоном, словно сотканный из дыма, так колебался и слоился вокруг него воздух. А потом дым стал сгущаться, сгущаться и вот уже завертелся веретеном вокруг уродца с огнями, завопившего, как банши, пока с хлопком не исчез вместе с ним.
Ветер, однако, не утихал, а, наоборот, усиливался: качели на ближайшей дворовой площадке раскачивались и жутко скрипели, как в каком-нибудь фильме ужасов; с летней веранды ближайшего кафе с жалобным всхлипом сорвало полотняный навес; под ураганным порывом опрокинулась навзничь автобусная остановка… Листья кружились в воздухе, не желая опускаться, взлетали вихрями и бурунами, сворачивались в струну и вытягивались углом; деревья шумели, слышался треск ломающихся веток, птицы тревожно кричали и хлопали крыльями...
Мерлин стоял неподвижно, и глаза у него были золотыми и злыми. Руны на его руках змеились, как живые.
– Сиды, – сказал он, когда Пашка поднялся и доковылял до него. – Хинки. Эллильдан.
– Жутко хотелось бы выглядеть посвященным, но для меня это набор букв, – прохрипел Пашка.
– Духи блуждающих огней. Не самые страшные… но силу все же имеют. В болоте или вблизи зарытого клада с ними лучше не встречаться.
– Здесь рядом зарыт клад? – поднял брови Пашка.
– Нет, это охота на тебя и твоего отца. Сидам очень не хочется, чтобы фоморы выиграли наравне с ними, а вы – главная надежда Корвуса.
– Так этот… огневой гном… хотел убить меня?
– Убить или унести в Сид, даже не знаю, что тебя бы больше опечалило. Корвус тоже в силах совершить такое, поэтому… Дай мне мяч.
– Что?! – совсем не круто вылупился Пашка – да что уж там, его роль в принципе крутой было не назвать. То он попадает в ловушку к одному из королей потустороннего мира, то оборотень на него нападает, то этот… как его? Хинки? Да уж, потрясающее везение, просто любимчик
– Какой мяч? – переспросил он.
Мерлин прикрыл глаза.
– В левом кармане, достань его.
Пашка, все еще в недоумении, сунул руку в карман куртки и с изумлением обнаружил там теннисный мячик – он даже и не заметил, как машинально прихватил его с собой с урока физкультуры.
Мерлин легко покатал его в пальцах, пару раз подкинул в воздух, потом провел над ним ладонью, что-то шепнул, глаза его снова сверкнули золотом, и мяч поменял цвет – из лимонно-зеленого стал темно-серым и каким-то тусклым, тоже как дым, как сгусток дыма. И когда Пашка снова взял его, ему показалось, что пальцы прошли сквозь мяч, хотя тот выглядел вполне целым.
– Это ключ, – пояснил Мерлин. – Если окажешься в другом мире – и тебе нужно будет выбраться, он взломает параллель и создаст портал сюда, в земную реальность. Даже если ты окажешься за Стеной, он взрежет ее в достаточной мере, чтобы ты мог вернуться. Скажешь только: «Миррдин эльдариллион» и сожмешь в руке.
– А если я потеряю его? – с сомнением глядя на мяч, спросил Пашка, уже в красках представляя, как очередное чудище тащит его в другое измерение.
– Не потеряешь, – усмехнулся Мерлин. – Его нельзя потерять. И его никто не увидит, кроме тебя, так что никто и не отнимет.
– Оу! Окей, такой вариант мне подходит, – кивнул Пашка, сжимая дымный шар и кладя его обратно в карман. – Так, значит, теперь я под твоей защитой?
– Очевидно, – качнул головой Мерлин. – Хотя для меня это не радостное событие: я, хоть и косвенно, нарушаю договор. И если сны, как прежде, будут одолевать тебя, помни о ключе – тогда будешь владеть им и во сне.
– Мне снится парень с длинными хищными клыками, зелеными глазами и такой… темной щетиной, – сам от себя не ожидая, вдруг ляпнул Пашка. – Я думаю, он оборотень. И он… охраняет меня. Но я не знаю, существует ли он на самом деле.
Мерлин на секунду замер, а потом внимательно посмотрел на Пашку, будто проверяя, не послышалось ли ему.
– Все существует на самом деле, все, что ты видишь в своих снах. Но странно, что ты видишь именно его. Его зовут Тайлер Хилл, и он вервольф.
– Я встречу его, если будет большая война, – хмуро пояснил Пашка.
Тут Мерлин вздохнул и невесомо коснулся рукой его плеча. И исчез.
Ветер утих тут же, но – Пашка не удержался, чтобы совершенно по-детски протереть глаза: все газоны вокруг, все тропинки, земля под деревьями, клумбы перед кафе зацвели ослепительно золотыми цветами, такими ярко-желтыми, что смотреть было больно.
И Пашка откуда-то вспомнил, что это дрок. Кажется, когда-то, давным-давно, он считался средством против злых ведьм и прочих… существ.
Жизнь снова показалась ему прекрасной. Он снова дышал, он был свободен, ему дал защиту один из самых могущественных магов былого и грядущего. Может быть, подумал Пашка, снова направляясь к метро и чуть покачиваясь, будто пьяный, – может быть, даже стоило побывать полузадушенным, чтобы тебя спас сам Мерлин.