О боли
Шрифт:
Только один у меня есть для вас совет: себя не жалеть, но и не стегать, а обрести себя да жизнь свою увидеть. Не надеяться, а делать. Не вилять, а идти прямо к своей жизни. Вот и все.
– Как мне уйти от гнета мамы? Мама мне не дает гулять после девяти часов, боится, что я принесу ей «подарок» в подоле. Помогите мне, пожалуйста. Мне уже 13 лет.
– Интересный вопрос. Вот только почему-то эта ситуация напоминает мне об одной курочке из сказки, которая всю дорогу кричала: «Я взрослая, я взрослая, петушка хочу, петушка хочу, отстаньте от меня, отстаньте!» И что потом стало, смотри сама…
Ранней весной на одном знатном дворе одна Курочка-Матушка высиживала восемь яиц. Суетилась над ними. Есть не ела, пить не пила, ни на одну минуту яйца не оставляла. Своим теплом их обогревала, да приговаривала: «Вылупляйтесь, сорванцы, вылупляйтесь, мои красавицы. Дам вам горошка, червячка да мошку».
И рождается у нее семь сорванцов-удальцов и одна краса – злата коса, да горда. Сама еще у горшка два вершка, а глазками стреляет, свой нос задирает, хвостик приподымает, петухов к себе манит, а петушков отгоняет.
Курочка-Матушка деткам своим показывает как корм добывать, сладкого червячка раскопать, сочное зернышко сорвать, да мошку поймать. А сорванцы-удальцы повторяют, эдакому ремеслу обучаются да сил набираются. А кума-краса заливается, над петушками смеется, их дразнит да наказывает, чтоб они единственной сестре дань отдавали. Мол, негоже ей, единственной, неповторимой, в земле ковыряться.
Отныне братцы дань сестре отдают да приговаривают: «Она у нас одна краса, злата-коса, два вершка».
А она важна: днем на солнышке лежит, пушок свой чешет, нрав показывает. Петухов дразнит, да приговаривает: «Петушок, петушок, обрати на меня свой глазок, посмотри каков у меня пушок».
А петухи вокруг ходят, глаза от нее отводят, про себя плюются. Мать ее костерят: мол, негоже ей, такой молодке, петухам глазки строить, под свой пушок манить, да под хвосты петухам заглядывать.
Мать кричит, ругается, а молодка перед ней красуется: «Я взрослая! Я сама могу за себя постоять! Я единственная такая – неповторимая. Я краса, злата коса».
А Матушка-курица уж не знает что и поделать. За голову хватается, с соседками ругается. Ее петухи к себе не подпускают, ждут молодку-позолотку, когда та подрастет, да их позовет. А мать кричит: «Она мала еще, а я пригодна».
Так время идет. Молодка красуется, а мать ругается.
Тут залетный петушок, золотой гребешок, прилетает, да сладко песню запевает. Молодка как видит его, так расплывается. Его нахваливает, да себя показывает.
Тогда петушок, золотой гребешок, на нее налетает, крепкими своими лапками за крылышки ее хватает, да в кустики густы затаскивает.
А молодка в крепких лапах петушка кричит: «Я проста краса, негулящая. Отстань от меня, негодник!» Да дразнит его до лихорадки, что он и притоптал ее.
А на средь другого дня приносит она ему два яица. Да каковы малы! Что петуху срамно, а матери грешно!
С тех
Тут и сказке конец, молодкам гонец. Чтоб они не хорохорились, пока женилка – не женилка, да молодость не созрела, а хвост не вырос. А матерям наказ: сколько бы не биться, ничего не добиться. Да от чего мы их оберегаем в то сами и толкаем.
Каждый сам себе наказ и указ. А коль попал, дак знай: там может быть жизнь или погибель, выбирать тебе.
Вот и можешь сама посмотреть по сказке, что ты меня просишь? Что своими действиями себе готовишь? По какой дороге идти хочешь? И что твои родители боятся? От чего они тебя оберегают? А выбор твой: на своем стоять и у разбитого корыта оставаться, или родителей послушать, на свои ноги встать, да веселиться.
– Мама меня не понимает, не слышит, только одно твердит: вот это тебе подойдет, вот это тебе будет лучше, вот это так делай, вот так сиди, не сутулься, больше ешь… У меня уже нет сил от этой ее опеки. Мне хочется умереть, нет жизни…
– Я не знаю, как тебе помочь, что тебе ответить по этой ситуации. Но знаю, что одна сказка может помочь тебе самой найти выход. Это сказка о девочке, которая справилась с подобной проблемой.
В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь да царица. У них долго не было детей, и они уже отчаялись ждать, что боженька над ними смилуется и одарит их дитем.
Но как только они поразмыслили о своей старости, да о своем царстве: кому они станут свое царство передавать, так боженька над ними и смилостивился, да послал к ним целительницу. Она царю и царице помогла избавиться от их недуга, и царь с царицею приняли у себя дитя.
Растет дитя. Уже ходит. Царица, как курица-наседка, возле него крутиться, приговаривает: «Не дай бог упадет, да шишку себе набьет, еще покалечится». Она оберегает дитя днем, а ночью – караулит царь. Свой долг отдают, усталости не зная. Шумных слуг разгоняют, сон дитя оберегают.
А дитю действия царя и царицы нравится. Оно горя не знает, да окружающими помыкает.
Так дитя вырастает и обряд на определение пола проходит. Да обозначают ее девкой, а нарекают Светосолнышком. Да растет она девкой своенравной, разбалованной: это ей не так, да то не эдак. На то слуги уже плачут, а царь с царицей тешатся. Между собой спорят и тягаются, своими достоинствами похваляются, которые дочке передали. А коли что не так случается, то это от недогляду слуг, таких-сяких.
А Светосолнышко ничего понять не может. Злится, про себя гнев таит. Скалится, ее злость на мир ее же глаза застилает. Сама никого не видит, да никого не слышит. На слуг кричит, их лупит. Зубами скрипит, искры из себя пускает, отыгрывается. Уж не знает, что делать, куда бежать.