О любви
Шрифт:
Низкан и Дарилла быстро скрылись с места происшествия и покинули торговую площадь. Некоторое время они ещё стояли у большого деревянного щита рядом с коновязью, пока не увидели, как стража куда-то уводит наагасаха и остальных. Низкан сквозь стены домов смог отследить, куда именно их отвели. И, как выяснилось, это место являлось городской тюрьмой.
Поразмыслив, парочка решила зайти в таверну, которая располагалась недалеко от тюрьмы, и уже там Дарилла подсела к двум молоденьким стражникам в надежде что-нибудь у них вызнать. Парни оказались словоохотливыми. Да и как языками не потрепать, когда рядом такая улыбчивая
Через четверть часа Дарилла встала и попрощалась, сказав, что её ждёт брат. Оборотни, удивлённые существованием брата, даже не остановили её. Тем более «брат» поднялся из-за соседнего стола, чем несказанно их смутил.
Уже на улице девушка рассказала обо всём, что сумела узнать.
– Пока их закрыли в камере на два дня, а когда продут двое суток, покажут сыну консера. Он-то и определит их дальнейшую судьбу. Но парни сказали, что у батрия Тривия зуб на наших друзей. Чем-то они ему не угодили, и, скорее всего, этот Тривий засадит их в подземелья до конца жизни или отправит на дыбу без суда и следствия.
Голос Дариллы немного дрожал от беспокойства, а сама она еле сдерживалась от крепких ругательств.
– Их вытащить нужно как-то. Может, пойти и сказать, что враньё всё это? Нет никаких насильников, просто один лорд решил досадить и клевету навёл, - нервно предложила она.
Низкан отрицательно мотнул головой.
– Не поверят, - уверенно заявил он.
– Ещё и нас посадят к ним.
– Но вытащить их как-то нужно!
– не унималась девушка.
– Нужно, но другим способом.
– Да как их ещё вытащишь?!
– Дарилла, не сумев сдержать эмоции, пнула камешек, попавшийся ей на дороге.
Низкан немного помолчал, а потом поинтересовался у неё:
– Ты тюрьмы когда-нибудь взламывала?
– Чего?
– Дарилла посмотрела на него с недоумением.
– Ну так взламывала?
– повторил свой вопрос мужчина.
– Мне хватало благоразумия туда не попадать, - осторожно ответила она.
– А я взламывал, - спокойно заявил Низкан.
Девушка даже замерла, услышав такое заявление. Опомнившись, она бросилась догонять ушедшего вперёд мужчину.
– Ты предлагаешь пойти и...
– глаза её возбуждённо загорелись.
– Сперва я предлагаю подготовиться, а потом пойти и... Только ты со мной не идёшь.
– Ещё чего!
– возмутилась Дарилла.
– Я тебя одного не пущу. Если что, следом пойду. Советую мне поверить.
Низкан поморщился и понял, что взять девчонку с собой всё же придётся. Хотя бы ради того, чтобы присмотреть за ней.
– Хорошо, - пересилив себя, согласился мужчина.
– Но сперва нам необходимо кое-что достать и кое-кого найти.
Дарилла опасливо осмотрелась. В своих странствиях она успела побывать в самых разных местах и научилась определять наиболее опасные улицы города, даже если они выглядели внешне вот так благополучно: атмосфера у них была особая.
Вот и сейчас Дарилла разглядывала ухоженные и опрятные стены домов, чисто подметённую мостовую, только что политые кусты и цветы в кадках, а у самой было такое ощущение, словно за ближайшей дверью её поджидал убийца. Так и хотелось спросить Низкана, уверен ли он, что им вообще сюда нужно. Но девушка и так со всей очевидностью понимала, что именно это место им и нужно.
Бывший
Малыш Дар возился в мешке за спиной Низкана и недовольно ворчал. Зверёнышу там не нравилось, и он рвался наружу. Но его коготки и зубы пока ещё были слишком малы, а лапы слабы, поэтому он мог только жалостливо пищать, выпрашиваясь на волю, и негодующе повизгивать.
Часом ранее Дарилла и Низкан сидели в таверне одной из самых неблагополучных частей города. Девушку поразила способность слепого так быстро находить информацию в совершенно чужом месте. И это было ещё удивительнее, если учесть, что Низкан говорил по-южносалейски очень плохо.
Ещё ранее, до посиделок в таверне, мужчина и девушка вернулись на площадь, где некоторое время отирались возле прилавков. Дарилла всё никак не могла понять, зачем им это, пока Низкан не начал разговаривать с купцами. Многие из них вполне неплохо говорили по-давридански и с радостью поделились с заезжим человеком, в какие части города лучше совсем не соваться. А потом с не меньшим воодушевлением поделились слухами о самых последних стычках, что проходили между лихими людьми. По их словам выходило, что чаще всего драки, заканчивающиеся поножовщиной, случались в восточной части города, в квартале, что примыкал к улице Лосиных рогов. А один торговец, оборотень-куница с запада Салеи, тихим шёпотом поделился, что не далее как дня три назад в том квартале поймали за руку какого-то высокопоставленного оборотня. Вроде бы он принимал взятку от главы одной из семей вольных.
Дарилла понимала, что все эти слухи, граничащие со сплетнями, зачем-то нужны Низкану. Но сообразить, что именно он хотел вызнать, у девушки никак не получалось. Все домыслы уж слишком смутными выходили.
Как выяснилось, этот ненавязчивый допрос купцов был направлен на то, чтобы найти место, где собирается лихой народец Байрина. Но и это было лишь одной из ступенек к тому, что искал Низкан.
В упомянутой купцом-оборотнем таверне Низкан и Дарилла пробыли недолго. Бывший вольный сразу шагнул к стойке хозяина и что-то у него спросил. Хозяин, толстый верзила с лысой головой и неприветливым взглядом, не понял, чего от него хотят, поэтому пришлось подозвать Дариллу, у которой были и знание языка, и кошель Низкана. Договорившись о скромной оплате в пару серебряных монет, парочка получила от подобревшего хозяина указания, где найти лавочку, в которой можно было бы приобрести кое-какие запрещённые к продаже товары.
И вот сейчас они искали эту самую лавочку.
– Стой, я, кажется, её вижу, - Дарилла прищурилась, всматриваясь в виднеющуюся в конце улицы вывеску.
Вывеска представляла собой простую доску, на которую железными скобами прибили молоток.
– Это она, - сообщила девушка.
– Слушай, а нам точно туда нужно? У нас денег не очень много.
– Нам много не понадобится, - успокоил её Низкан и шагнул вперёд.
Когда они вошли, где-то в глубине торговой лавки звякнул колокольчик. Их встретил приветливой улыбкой невысокий коренастый мужчина весьма располагающей наружности. Его округлое лицо так и лучилось добродушием.