О любви
Шрифт:
– А где мои кеды???
Полина говорила тише всех. Но её всё равно услышали. Все мальчишки развернулись к ней.
Полина потеряла кеды. Ура. Значит, можно её спасти!
Помочь Полине – мечта каждого первоклассника. Она самая маленькая девочка в школе. И самая красивая. Полина похожа на фарфоровую куклу. С такими куклами не играют – они слишком
Думаете, я ей завидую? Вот ещё! Да ни капель…
Нет, если совсем-совсем честно, немножко завидую.
Я как лошадь скакала в поисках этой дурацкой туфли. И если бы рядом сидели десять мальчишек, никто бы не кинулся мне помогать. Я же БОЛЬШАЯ. Я и сама справлюсь.
Наконец какой-то счастливчик заорал из дальней раздевалки:
– Нашё-ё-ё-ё-ёл!
– Ы-Ы-Ы-Ы-Ы, – обиженно выдохнули остальные.
Только Вася Южик никуда не бегал. Ещё до того, как начался переполох, он сел на скамейку и снял левый носок. Он так задумчиво шевелил пальцами, так внимательно их изучал – будто встретился с ними впервые.
Уже за это можно было влюбиться в Южика на всю жизнь!
Надо подумать об этом… потом.
Просто сейчас у меня совсем не подходящее для любви настроение.
Вечер пятницы, суббота и воскресенье слились в один бесконечный день.
Градусник за окном показывал ноль, и снег превратился в грязную кашу.
Зато градусник у Аньки под мышкой показывал тридцать восемь и шесть.
Всю пятницу, субботу и воскресенье она лежала под самым тёплым одеялом и поднимала голову, только чтобы высморкаться или чихнуть.
Пол вокруг её кровати был усеян твёрдыми комочками бумажных платков.
Мама тоже болела. Папа сказал, что у неё «пониженное давление». Он даже перенёс дежурство в больнице и остался дома. Специально для мамы испёк тыквенные оладьи, сбегал в магазин за солёной рыбой, а потом помчался туда опять – за грейпфрутом и букетом цветов. Он лечил маму бутербродами и её любимыми песнями, которые специально скачал на компьютере. Если раньше её давление лежало на полу, как воздушный шарик, из которого улетучился гелий, то теперь оно должно было взлететь до потолка!
Я тоже хотела что-то для неё сделать. Но у папы так ловко всё получалось! А у меня… Грейпфрут забрызгал соком окно, бутерброд упал рыбой вниз…
Я подумала и решила, что сейчас я нужнее Аньке.
– Хочешь, я натру тебе яблоко? Или сделаю чай?
Молчание.
Я осторожно присела на край кровати.
– Может, хочешь молока с мёдом?
Тишина.
– Ты скажи, что ты хочешь, и я…
– Я хочу, чтоб от меня все отстали!!!
Анька швырнула подушку в угол. Глаза у неё были красные, нос распух. И щёки мокрые. Не поймёшь – или это от простуды, или она опять плакала.
Это было ещё хуже, чем бутерброд, упавший на коврик.
Я положила
Может, хоть что-то у меня получится.
Понедельник
– Завтра – День святого Валентина, – сказала Маргарита Романовна перед первым уроком. – Так что, если вы ещё не решили, кому дарите валентинки, определяйтесь.
– А трём девочкам – можно? – шёпотом спросил застенчивый Дима Крупецкий.
– Можно, – кивнула Маргарита Романовна.
– Во здорово! – радостно заорал Королёв. – Завтра прилетит летающая тарелка и привезёт Инопланетянке сердечко с Марса.
– И колечко с Сатурна, – хихикнул Макаров.
– Так, тихо, – Маргарита Романовна хлопнула по столу. – На самом деле…
Я уже знала, что она скажет: как хорошо, что все люди разные, каждый человек по-своему красивый и замечательный, и так далее, и так далее… Я слышала это сто раз. Легко говорить, если ты ничем не отличаешься от остальных. Только НА САМОМ ДЕЛЕ всё не так просто.
Я облокотилась на парту и приготовилась к длинной речи.
И тут в дверь заглянула учительница «ашек»:
– Да-да, уже иду, – спохватилась Маргарита Романовна. Стуча каблуками, она прошла к шкафчику, достала какие-то тетрадки и уже на пороге повернулась к нам и строго сказала:
– Значит, так. Сели и ждёте меня. И чтоб ни звука! Дверь открыта. Так что услышу КАЖДОГО. Всё поняли?
– Всё-ё-ё-ё-ё, – ответили мы хором.
Прозвенел звонок. В коридоре стало тихо. Мы сидели и ждали. Даже с места никто не вставал. И тут в приоткрытой двери показалось… ухо. Длинное белое ухо подрагивало прямо у пола. А потом запрыгнуло в класс – конечно, вместе с остальным кроликом.
Не издавая ни единого звука, мы смотрели, как белый кролик проскакал до учительского стола и спрятался за сумкой Маргариты Романовны.
Первой вскочила Полина. Она бесшумно отодвинула стул, опустилась на колени и поползла к столу. Следом за ней двинулись Макаров, Дима Крупецкий, Саша и Яна… Даже я не удержалась! Макаров осторожно протянул руку. Он уже почти схватил кролика, но в последнюю секунду зверёк увернулся. Прыжок – и он уже в коридоре.
Мы ползли следом за кроликом – очень быстро и очень тихо. Никто не говорил ни слова, все только пыхтели. У раздевалки кролик остановился, чтобы обнюхать потерянную варежку, и Саша почти поймала его. Почти! Я даже не поняла, как он умудрился от неё удрать. Это был не просто Неразменный Кролик. Это был Неразменный Неуловимый Кролик. Он вёл нас по школьному коридору, и бросить его мы уже не могли: каждый раз нам казалось, что ещё секунда – и мы его схватим.
Вот кролик проскакал за скамейкой, юркнул под батарею. Я почти достала его, но мне помешал чей-то ботинок. Такой знакомый ботинок – чёрный, с жёлтой строчкой. Анька недавно выпросила себе такие же. Я подняла голову. На подоконнике сидел… Герман.