О нём
Шрифт:
Повисает тяжелая тишина. В общем-то, он и для Таннера был всего лишь помощником учителя, так что такой ответ мало поможет ее успокоить. Но мама решает не давить; его родные с ним больше не общаются — лишь обмениваются любезностями вроде «Передай, пожалуйста, картофель» или «Нужно постричь лужайку» — и Себастьяну кажется, что они утратили этот навык окончательно. Он всегда думал, что со временем их отношения обязательно изменится, и однажды он сможет относиться к ним как к равным взрослым. Но увидеть ограниченность собственных родителей так скоро было неожиданно. Это словно
Выключив миксер, миссис Бразер смотрит на сына.
— Ты никогда о ней не говорил.
Неужели она не понимает, что он никогда не говорил ни об одной девушке, даже об Аманде?
— Она заехала передать кое-что для Фудзиты.
Себастьян наблюдает, как у мамы в голове складываются два и два. На ее лице написано подозрение.
— Отем его знает, да?
Его.
— Они друзья.
— Значит, она приезжала не из-за этого?
Вслед за осуждаемым «его» идет неприличное «это».
Себастьян чувствует нарастающее раздражение, поскольку родители даже имя его не произносят вслух.
— Его зовут Таннер, — от этих слов сердце в его груди начинает так сильно ныть, что хочется расцарапать грудную клетку ногтями и с силой его сжать.
— Думаешь, я не знаю, как его зовут? Это ты так пошутить решил?
Внезапно мамино лицо покраснело от воротничка до корней волос, а глаза заблестели. Себастьян еще никогда не видел ее такой разозленной.
— Понять не могу, как мы к этому пришли, Себастьян. Что ты сейчас «испытываешь», — показав пальцами кавычки, говорит она, — это твое личное дело. Отец Небесный не несет ответственность за твои решения. Лишь твоя свободная воля лишает тебя счастья, — взяв деревянную ложку, миссис Бразер вонзает ее в тесто. — И если тебе кажется, будто я говорю жестокие вещи, пообщайся со своим отцом. Ты и понятия не имеешь, как больно ему сделал.
Вот только Себастьян не может пообщаться с отцом, потому что Дэн Бразер дома не появляется. Начиная с того памятного ужина, после работы он теперь остается в церкви или же наносит визиты семьям, а когда возвращается, дома уже все спят. Раньше во время семейных ужинов было шумно и весело. Сейчас же все молча постукивают вилками или перекидываются парой слов по поводу домашних дел, поглядывая время от времени на пустующий стул во главе стола.
— Мне очень жаль, — говорит Себастьян, словно раскаявшийся сын из Писаний. Несмотря ни на что, он уверен, что мамин гнев берет начало из ее любви к нему.
«Только представьте себе, — размышляет он, — беспокойство, что вы навсегда будете отделены от своей семьи. Вообразите искреннюю веру в то, что Бог любит всех своих детей, кроме случаев, когда они любят друг друга не так, как положено».
«Все равно что думать, будто Бог любит деревья, — Себастьян перефразирует цитату из книги, которую однажды прочитал, — но только когда они цветут по весне».
Он обходит стол и подходит
— Она правда привезла кое-что для Семинара.
— Я думала, что курс окончен.
— Мне нужно написать рецензию на одну из рукописей, которую Фудзита еще не читал, — все это чистая правда.
— Но ты с ним больше не видишься? И не разговариваешь?
— Я не разговаривал с ним несколько недель, — это тоже правда. Себастьян старается держаться подальше и от школы, и от мест, куда они ходили вдвоем. Не гуляет в горах и отказался от репетиторства. Потому что когда искушение будет слишком велико, он обязательно остановится у дома Таннера.
У Себастьяна даже голосовых сообщений не осталось. Он успел их удалить за минуту до того, как отец отобрал его мобильный.
— Хорошо, — заметно успокоившись, говорит мама. Она убирает миксер в сторону и начинает выкладывать тесто в формочки. — Ты обязан мистеру Фудзите за все, что он для тебя сделал, так что читай все эти книги, если у тебя есть время. Тебя ждет встреча с Братом Янгом, и последнее твое собеседование будет закончено, — миссис Бразер всегда счастлива, когда у нее есть список дел, которые она может делегировать, проверить или сделать самой. И Себастьян не противится ей, раз уж это единственный способ продолжать с ней общение. — Покончи со своими обязательствами, а потом, пожалуйста, давай двигаться дальше.
***
Вместе с Братом Янгом они стоят на коленях и молятся, чтобы Себастьян был сильным, чтобы, выйдя в большой мир, стал примером для многих, и чтобы смог сделать что-то хорошее.
Кажется, Брат Янг чувствует себя намного лучше, когда они оба встают, поскольку выглядит человеком, который сделал сегодня нечто значимое. Он обнимает Себастьяна, говорит, что готов выслушать его в любое время и что гордится им. Он словно старший и мудрый товарищ, хотя ему всего двадцать два.
Но когда Брат уходит, Себастьян чувствует себя хуже. Молитва — это ритуал, уже ставший рефлексом и частью его самого, и сейчас она не дает обещанного облегчения. Мама зовет ужинать, но он не голоден. В последнее время Себастьян заставляет себя есть, потому что лишение тела его потребностей кажется еще одним грехом, а их сейчас у него и так навалом.
В его комнате на кровати лежит и тихо гудит ноутбук. Себастьян включил его, едва остался один — почти час назад, — и медленно наблюдал, как садится батарея. Получился своего рода успокаивающий ритуал: когда экран начинал гаснуть, он пальцем проводил по трекпаду, и так много раз подряд.
На рабочем столе появилась новая папка с названием «О НЕМ», содержащая файл, который он хочет прочитать, но никак не решится начать. Отчасти потому, что заранее знает, насколько сильнее станет болеть в груди. Но еще Себастьян заворожен тем, как четко организованы заметки Таннера. В папке несколько версий файла, и к каждой проставлены даты. Еще тут есть фотографии Себастьяна:
СЕБАСТЬЯН ФУТБОЛ 2014
СЕБАСТЬЯН ФУТБОЛ 2014-а
СЕБАСТЬЯН «СОЛТ-ЛЕЙК ТРИБЬЮТ»
СЕБАСТЬЯН «ПАБЛИШЕРС УИКЛИ» 2016