О нём

Лорен Кристина

Едва положив чемодан на кровать, Себастьян слышит стук в дверь.

— Можно войти? — спрашивает его отец и заглядывает в комнату. — Я вижу, наш путешественник вернулся.

— Ага. И страшно устал.

Словно на время выхода книги прекратив с ним войну, родители оказались в состоянии заметить гордость всей общины за Себастьяна. Но у него не было возможности провести время с отцом наедине в течение нескольких месяцев, и присутствие Дэна Бразера в комнате вызывает клаустрофобию.

— До ужина отдохнуть вполне успеешь, — говорит отец. — Я просто хотел принести тебе вот это, — он протягивает ему стопку писем. — И заодно сказать,

что счастлив видеть тебя дома. Мы очень гордимся тобой, сынок. Понимаю, у тебя был трудный период, но я рад, что буквально на моих глазах ты взял ситуацию под контроль, стал сильнее, возвысился над ней. «Несчастья подобны сильному ветру. Он срывает с нас покровы, и мы видим свою истинную суть».

Себастьян хмурится, пытаясь вспомнить эту цитату в Писании.

— Я этого не слышал.

Епископ Бразер смеется и с любовью смотрит на сына.

— Это Артур Голден, «Мемуары гейши».

— Ого. Сам бы я ни за что не вспомнил.

Отец смеется еще сильнее, и в его глазах мерцают искорки.

— Думаю, стоит включить эту цитату во время Причастия на следующей неделе, — собравшись уйти, он оборачивается у порога. — Чуть не забыл: твоя мама сказала, что тебе пришло письмо от Фудзиты, — отец кивком показывает на письма в руках Себастьяна. — Там может быть твоя последняя зарплата, так что поторопись открыть.

— Я вскрою их, как только разберу вещи.

Когда отец уходит, становится чуть свободней дышать. Себастьян закрывает дверь и начинает разбирать чемодан. Туалетные принадлежности, свитера, костюмы, джинсы. В самом низу лежит распечатанная книга Таннера, которую он брал с собой.

Края страниц истрепались, на первой стоит жирное пятно из ресторана в Денвере, а правые верхние уголки завернулись от многократного перелистывания. Хотя Себастьян читал книгу раз десять, после первого раза он уже не начинал с начала. Пролистав наугад, открывал и читал. Иногда выбирал момент, когда Таннер с Отем и мамой ходили по магазинам. А иногда открывал на эпизоде у озера, когда произошел неловкий разговор с Мэнни.

Но пока находился вдали от дома, Себастьян ощущал себя на некотором расстоянии и от всего этого. А проблемы, которые во время поездок ощущались ненастоящими, означали, что произошедшее с Таннером тоже начинало казаться ненастоящим.

Себастьян прячет распечатки за изголовьем кровати и открывает письмо Фудзиты.

«Дорогой Себастьян,

надеюсь, что когда получишь это письмо, книжный тур подойдет к концу, и, наполненный впечатлениями от поездки, ты вернешься домой. Я хотел проинформировать тебя о рукописи книги одного нашего общего друга. Не знаю, разговаривал ли ты с Таннером, но он знает, каким образом книга оказалась у меня в руках. Он звонил мне, когда были выставлены оценки, полагая, что я совершил какую-то ошибку. Но я был рад сообщить ему, что никакой ошибки тут нет.

Я поработал с ним над изменениями, после чего он внес кое-где важные правки. Но не в основной идее книги, поскольку я считаю, что она действительно цепляет. Я предложил изменить имена и черты характеров главных героев, а также любые другие узнаваемые детали. После чего связался с несколькими издателями, так что велика вероятность, что Семинар может стать известным двумя перспективными писателями-выпускниками два года подряд. И, конечно же, насчет содержания книги мы сначала проконсультируемся с тобой.

Прими мою глубочайшую

благодарность, Себастьян, за свою смелость. Желаю тебе всего наилучшего. Ты исключительный человек, с глубокой душой и живым сердцем. Никому не позволяй погасить твой внутренний свет.

С искренним уважением,

Тим Фудзита».

Вместе с письмом в конверте действительно оказывается последний чек, за что Себастьян мысленно благодарит Фудзиту, поскольку если родители поинтересуются, врать ему не придется.

Не сводя глаз с письма, он понимает желание матери поскорей отправить его заявляение. Прошло всего пятнадцать минут, как Себастьян оказался дома, и он снова оказывается в той же точке — скучая по Таннеру с такой силой, что ноги готовы сами собой нести его к входной двери.

Представлять книгу Таннера уже опубликованной кажется рановато, и он отбрасывает эту мысль в сторону, внезапно чувствуя радость, что скоро снова уедет. Возможно, даже за границу. Достаточно далеко, чтобы суметь справиться с болью от желания увидеть его снова — хотя бы раз — и рассказать о своих чувствах.

***

Следующие несколько недель наполнены гораздо большим количеством дел, чем должны были. Себастьян ходит к семьям вместе с отцом, стрижет газоны для них и их бабушек-дедушек, помогает с переездами. У него с трудом хватает времени почитать перед сном несколько страниц из книги Таннера, прежде чем глаза окончательно устанут и закроются сами собой.

Письмо о призыве на миссию приходит во вторник и лежит нетронутым на столике в гостиной в течение четырех дней. Из Финикса вот-вот прилетят родственники его матери, а к пяти часам приедет его прабабушка из Сент-Джорджа. Из Солт-Лейк-Сити на машине едут многочисленные друзья со своими семьями, а остальные придут пешком, поскольку живут по соседству.

К трем часам у миссис Бразер на противнях выстроились небольшая армия закусок. Пельмешки цзяоцзы, киши, мини-фритос, и отдельно стоит огромная овощная тарелка. Фейт и Лиззи оделись в похожие желтые платья. На Себастьяне и Аароне одинаковые темно-синие костюмы.

Руки Себастьяна дрожат, а челюсть плотно сжата. Все расхаживают туда-сюда, болтают ни о чем и ждут.

В памяти всплывает мягкий голос Таннера: «Если ты так ненавидишь все это, зачем это делаешь?»

Ответ прост. Когда Себастьян думает об отъезде, то сразу же расслабляется. А когда в последнее время говорит с Господом, то ощущает себя лучше. И неуверенность растет в нем не из-за веры или грядущей миссии. Причина в стыде, который чувствуют его родители, и в их ожиданиях.

С сильно колотящимся сердцем Себастьян заходит на кухню.

— Пап, я могу взять ненадолго машину?

Епископ Бразер поднимает голову и обеспокоенно смотрит на сына.

— Ты в порядке?

— Нервничаю, — честно отвечает Себастьян. — Но все нормально. Я просто… Мне нужно съездить в церковь минут на десять.

Его отцу нравится такой ответ, и он подбадривающе кладет руку Себастьяну на плечо, после чего протягивает ключи.

Себастьян и в самом деле планировал поехать в церковь. Но вместо того чтобы повернуть направо, он сворачивает налево, потом едет прямо там, где стоило бы развернуться, и наконец проезжает под знак «Въезд запрещен». Припарковавшись, достает из багажника покрывало и смотрит на голубое небо, пытаясь вспомнить, как выглядели звезды.