О, Солон!
Шрифт:
— Он приедет?
— Обещал. Прощаясь, сказал мне, что ты его очаровала.
— Ты мне льстишь.
— Нет. Это — правда. Да и кто может устоять перед обаянием самой умной и прекрасной женщины на земле?
— Спасибо, милый. Хоть это и не так, но мне приятно… Геродот очень уважает тебя.
— Надеюсь… Кто знает? Быть может пройдут века и века… В прах обратятся и Афины, и даже божественные творения Фидия, а сочинения великого историка будут жить… Наши отдаленные потомки создадут государство еще прекраснее и справедливее, чем наше.
— И новые правители скажут: "Мы продолжаем дело Перикла!"
— Теперь ты мне льстишь. Но мне тоже приятно. Так хочется верить, что смерть не унесет в безвестное ничто наши
Полная луна поднялась над кровлей Парфенона. Испарения спящего города в ее лучах превратились в светлый туман. Он заливает подножье Акрополя, скрывает домик близ Священной дороги и бессмертные образы его обитателей…
Приложение 1
РЕЛИГИЯ
Вера. Весь в целом пантеон богов для древнего грека был не столько объектом поклонения, сколько системой миропонимания. Разумеется, Зевсу следовало отдавать дань почтения. Каждый город, в меру своих возможностей, воздвигал владыке богов более или менее величественный храм со статуей и алтарь, расположенный вне храма, под открытым небом. Прочие боги, если только их не связывали с городом особые отношения, довольствовались храмами поскромнее. Греческие храмы не были местом собрания и молитвы. Храм считался обиталищем бога, представленного в нем статуей, которую можно было почтительно созерцать. Молитвы возносились во время жертвоприношений на алтаре.
В соответствии с их компетенцией, богам адресовали просьбы о содействии: Деметре и Дионису — об урожае, Посейдону и Главку — о благополучном плавании, Афродите — о взаимности в любви, сыну Аполлона богу врачевания Асклепию — об исцелении от болезни и т. д. Однако в повседневной жизни всему довольно обширному синклиту общегреческих богов большого внимания не уделяли. Достаточно было следить за тем, чтобы храмы и статуи были в порядке, а в предписанные дни наиболее влиятельные боги были уважены официальным жертвоприношением.
Зато у каждого города среди небожителей были свои, особенные покровители, и отношения с ними носили куда более тесный характер. Каждый грек понимал, что всем прочим богам до него нет дела, что даже жертвами и молитвами есть шанс лишь на короткое время привлечь их внимание. А на покровителей города можно было положиться. Уже сама принадлежность к числу граждан города-государства гарантировала помощь и благосклонное участие бога или обожествленного героя, которые взяли город под свою опеку.
Покровителями Афин, например, кроме самой богини, были: их основатель Кекроп — получеловек, полузмей, рожденный Землей, и один из первых афинских царей — Эрехтей. Впоследствии храм Эрехтейон был воздвигнут на том месте, где, согласно легенде, совет богов во главе с Зевсом судил спор между Афиной и Посейдоном за власть в Аттике. Было решено передать ее тому, кто принесет более ценный дар городу. Посейдон коснулся трезубцем скалы, и из нее забил источник соленой морской воды. Афина ударила копьем в землю, и на этом месте выросла плодоносная олива. Кекропу Зевс предложил решить, что полезней. Выбор был очевиден и город стал носить имя богини. Горько-соленый источник остался в пределах храма, так же, как и священная олива в его саду. Чтобы не обижать колебателя земли, храм Эрехтейон посвятили всем трем участникам знаменательного события: Афине, Посейдону и Кекропу. Над могилой Кекропа был поставлен и знаменитый портик с шестью девушками-кариатидами.
Любопытно, что не только герой, но и общегреческие боги, если они считались покровителями данного города, приобретали своеобразную «прописку». Например, в Афинах почиталась Афина-дева (Парфенос), и храм ее на Акрополе, Парфенон, был закрыт для «иностранцев» — граждан других греческих городов. У противников афинян, спартанцев, была своя Афина — «меднодомная», храм
он говорит:
"Молите башню вражье задержать копьеПри чем тут боги? Боги, если город пал,Его и сами покидают, кажется".Обряды. Стоявший неподалеку от храма алтарь, на котором приносили жертвы богу, почитался местом священным. В частности, он давал право убежища — никто, даже враг, не мог быть силой отторгнут от алтаря, если он садился с ним рядом. Это считалось святотатством. С использованием такого средства спасения мы уже не раз встречались. Любопытно, что древний обычай защиты у алтаря любого человека, даже преступника, по-видимому, вызывал у афинян V века до н. э. определенное недоумение. В одной из поздних трагедий Еврипида «Ион» герой трагедии говорит:
"Печально, что бессмертные законовНам не дали разумнее. АлтарьНе должен бы служить защитой дерзким,И силой бы их надо отгонять…Нельзя руке преступной прикасатьсяДо достоянья божьего, — однимУ алтаря должно быть место чистым,Когда их обижают. Ныне ж всех —И добрых и злодеев — осеняетПокровом одинаковым алтарь".Еще любопытнее, что неприкосновенность сидящих у алтаря понималась сугубо формально. (Формализм имеет давнюю историю!). В трагедии Еврипида «Геракл» тиран Лик, желая уничтожить укрывшуюся у алтаря семью Геракла, приказывает:
"Велите лесу натаскать сюда:Вкруг алтаря вы здесь костер сложитеИ всех как есть сожгите их живьем".Алтари были и в богатых частных домах. По каждому серьезному поводу, будь то рождение ребенка, свадьба, начало какого-нибудь серьезного мероприятия или его успешное завершение, приносили жертву богу, сопровождая ее молитвой. Соответствующие обряды исполнял сам хозяин дома. Жрецы возглавляли только общественные церемонии религиозного характера. Обособленной жреческой касты не было. Большинство священнослужителей избирали по жребию: некоторых — на один, других — на четыре года. Приемы богослужения изучались на месте, перед вступлением в должность. Были, по-видимому, и пожизненные жрецы, но, опять-таки, в этом качестве они выступали только на время совершения обрядов и жертвоприношений, а в остальное время жили обычной «светской» жизнью. Кстати говоря, по этой причине жрецы в древней Греции существенной роли в политической жизни не играли (за исключением, быть может, жрецов в святилищах общегреческих оракулов — об этом ниже).