Объединитель

Астахов Евгений Евгеньевич

— Что скажешь теперь?! — издевательски хохочет берсерк, видя мои отчаянные попытки отбиться и контратаковать. — Галадра получит ровно то, за что заплатила. Запись с твоей казнью.

Пробую Струны пустоты, но особого результата нет. На поверхности чужого доспеха они оставляют лишь неглубокие порезы. Способность слишком низкой ступени, чтобы справиться с такой бронёй.

От очередного удара топора-молота меня отшвыривает назад. Рана в боку пульсирует, точно туда ввернули кочергу, но я кое-как приземляюсь на ноги. Мир вокруг плывёт и двоится перед глазами, однако я заставляю себя сосредоточиться.

Нужно

что-то придумать, и срочно.

[1] Художник — Theo Stylianides.

Глава 29

С помощью Аэрокинеза беру под контроль потоки воздуха. Резкие порывы ветра подхватывают песок, пыль и мелкие камни с земли и закручивают их вокруг Калибана плотным вихрем. Попробуй что-нибудь разгляди через такую завесу, умник!

Не тут-то было. Он даже не сбавляет темпа, продолжая молотить по мне своими бронированными конечностями. Его сенсоры, похоже, видят меня даже через эту песчаную бурю.

Пропустив ещё один мощный удар в корпус, я чувствую, как трещат кости и рвутся внутренние органы. В глазах темнеет, дыхание превращается в хриплый свист. Кажется, я теряю сознание… Но тут перед глазами вспыхивает алое оповещение, и в плоть вонзается игла регенеративного инъектора. Модуль управления среагировал, спасибо хоть на этом! Целительный коктейль растекается по венам, притупляя боль и стягивая раны. Конечно, это лишь временная мера, но сойдёт, чтобы продержаться ещё немного.

Глотая кровавую слюну, я вновь вскидываю пистолеты и всаживаю Пригоршню пуль в плечо громиле, в уже пробитую точку. Особого эффекта нет. Этот ублюдок даже не замечает ран! Его ответные удары становятся только злее и быстрее.

Думай, сука, думай! Ну же, должно быть хоть что-то, что проймёт эту тварь!

Я вновь подключаюсь к разуму Калибана, нащупывая тот испуганный и злой детский образ. Страх перед жестоким отцом не так-то просто изжить. Повторно активирую Кокон иллюзий, создавая целую толпу двойников того широкоплечего ублюдка и заставляя их наступать на берсерка. Огроид замирает лишь на миг, а потом, утробно взревев, бросается крушить фантомы вихрем своих клинков. Он рубит и кромсает пустоту, поддавшись слепой ярости но, конечно же, иллюзии неуязвимы.

Берсерк так увлечён расправой над призраками прошлого, что даже не замечает, как я запускаю сканирование Цифровой диагностики. Так, что тут у нас? Сенсоры, усилители мышц, резервная система жизнеобеспечения, киберимпланты всех мастей… Неслабо он напичкан, однако. Кажется, я знаю, как это использовать.

Пользуясь замешательством врага, отступаю на несколько шагов, выдёргиваю из кольца пулемёт и вливаю энергию в Аркановое насыщение. Выбрав нужный аспект, начинаю обстреливать Калибана особыми пулями на дикой скорости. Я старательно целюсь в стыки брони, сочленения, подвижные части — туда, где по идее защита должна быть слабее. А уже за ней прячется кибернетическая начинка.

Какое-то время берсерк продолжает остервенело махать клинками, игнорируя мои атаки. Однако постепенно кислота, содержащаяся в пулях, начинает точечно разъедать его броню, добираясь до уязвимого подбрюшья.

Калибан ревёт нечленораздельно, спотыкаясь на ровном месте.

Сервомоторы доспеха скрипят и лязгают, движения становятся рваными.

Я лишь мрачно ухмыляюсь, не прекращая давить на гашетку. Мышцы горят от напряжения, лёгкие раздирает кашель от кислотных паров, но я не могу позволить себе передышку. Только не сейчас, когда наконец-то удалось пробить броню этого утырка! Надо дожимать, пока он не очухался.

— Поздно метаться, здоровяк, — цежу я сквозь зубы, всаживая Вракшаду ещё одну порцию кислотных пуль в грудь.

Дикий звон и лязг эскадия о его нагрудник вызывает мигрень. Отдача заставляет руки дрожать. Из многочисленных пробоин хлещет мерзкая чёрная жижа вперемешку с кровью.

Видя, что его броня наконец-то поддаётся, противник приходит в неистовство. Я успеваю заметить, как его грудь раздувается, а линзы шлема вспыхивают алым, прежде чем он издаёт чудовищный рёв. Это даже не звук, а какая-то инфразвуковая волна, от которой у меня мгновенно темнеет в глазах. Страх, леденящий, первобытный ужас вонзается прямо в мозг, парализуя тело.

Что за хрень?!

Едва успеваю подумать я, пошатнувшись. Ноги будто налились свинцом, сердце колотится где-то у горла. На периферии взгляда пляшут багровые тени, обретая кошмарные очертания. Калибан неумолимо прёт на меня, протягивая бронированные лапы, но я не могу даже шевельнуться. Только дрожать и хрипеть, борясь с накатывающим безумием.

В следующий миг берсерк начинает вращаться на месте, как гигантская юла. Его конечности сливаются в размытый вихрь, а с пилы срываются струи ревущего пламени. Огненная буря накрывает всё вокруг, и меня опаляет чудовищным жаром, даже несмотря на доспехи. Кожа мгновенно покрывается волдырями, металл плавится и дымится. Немыслимая боль рвёт остатки самообладания в клочья.

Из последних сил я активирую Полог тишины, отсекая и рёв, и гул пламени. В наступившей благословенной тишине, наконец, получается сделать судорожный вздох и стряхнуть охватившее разум оцепенение. Твою ж дивизию, так вот в чём дело. Крик этого ублюдка — не просто звук, а пси-атака, причём более высокой ступени, чем мой Ментальный заслон. Мог бы сразу догадаться.

Очередной Спурт.

Злость на себя за просчёт придаёт сил. Я вскидываю голову и вижу, что Калибан уже почти докрутился. Краем глаза замечаю, как плазменный пистолет-пулемёт, закреплённый на левой руке, вспыхивает, готовя новый залп.

В замедленном времени вижу, как берсерк распрямляется, разворачивается и протягивает в мою сторону ствол. Не сегодня!

Почти не целясь, вбиваю Усиленный выстрел прямо в дуло. И едва успеваю отшатнуться, когда чужое оружие взрывается снопом брызг. Плазма смешивается с кровью и металлом, отрывая берсерку кисть по локоть. Тот беззвучно ревёт сквозь Полог тишины.

На миг меня охватывает безумная надежда, что сейчас-то я дожму этого ублюдка. Щедро всаживаю в него ещё сотню патронов, целясь по повреждённым местам брони. Разрывные пули рвут плоть, кислота разъедает металл и эскадий. Калибан спотыкается, сипит, но… но бронированная тварь даже не думает падать! Напротив, его доспехи вдруг вспыхивают тусклым золотистым светом. На моих глазах броня затягивается, срастается, наливается новой прочностью.