Объект насилия
Шрифт:
– Стряхнут тебе мозги, как Катерине, буду нянчиться с тобой точно так же, – ляпнул я. – Хоть месяц.
– Типун тебе на язык, Забродин! – расхохоталась Ольга.
Прежняя Ольга!
И я радостно улыбнулся.
И облегченно «выдохнул воздух».
– Извини. Сперва говорю, потом думаю.
– Да-а-а, водится за тобой подобный грешок. – Латынина стянула у меня еще одну сигарету, закурила, жадно затянулась… еще раз затянулась, не менее жадно… и выдала: – Скажи, Денис, а когда Катерина уедет, можно я займу ее
Она ковала железо, пока горячо. И это меня настораживало. Я всегда сторонился пробивных решительных женщин, которые очень здорово умеют брать не только свое, но еще и приличный довесок. Красавица Оленька вполне соответствовала этому типу. И поэтому у нее не было не единого шанса.
Хорошая подруга, любовница – да ради бога!
Но только на строго определенном расстоянии, которое я никогда не позволю сократить!!!
Я ей так это и объяснил, сжимаясь от страха в ожидании, что она сейчас взорвется, и от этого взрыва наши добрые отношения обрушатся уже навсегда.
Но Латынина выслушала мои расклады совершенно спокойно. Смяла в пепельнице окурок. И с милой улыбочкой на устах промурлыкала:
– Забродин, да я ж на большее и не рассчитываю. Потом, в далеком – далеком будущем, может быть, что-то изменится. А пока пусть так и будет: мы хорошие друзья и любовники. Я даже не буду ревновать тебя к Катерине.
– А ты все еще ревнуешь? – рассмеялся я. – Я же все тебе объяснил. Она у меня болеет.
– Ага, тина, только болеет! – Ольга выпорхнула из кресла и переместилась ко мне на колени. – И спите вы в разных комнатах. Правда, Забродин?
– Ну-у-у…
– Вот видишь? Так как же я могу не ревновать? Но ничего, переживу. Главное, чтобы я в твоем гареме была любимой женой. А о большем и не мечтаю. Поцелуемся, что ли?
«Мда-а-а, прежняя Ольга. Опасная Ольга! – подумал я. – Жизнерадостная очаровашка. Не захочешь, а влюбишься. И сам не заметишь, как тебя загонят под каблук, и любимая жена, разогнав весь твой гарем, превратится в жену официальную. Осторожнее, Забродин! Соблюдай дистанцию!!!»
– Поцелуемся, детка, – прошептал я.
И в этот момент в традициях классики жанра у меня на столе заверещал сотовый телефон.
– Ну вот. Так всегда. Закон подлости в действии, – весело посетовал я…
…еще не зная, что это ледяные торосы событий пришли в движение, один навалился на другой, и я слышу сейчас вовсе не веселую трель своего старичка-телефона, а оглушительный треск, возвещающий о том, что спокойная жизнь закончилась.
Начинаются гонки!
– Плюнь, – прошептала Латынина.
Но я не мог плюнуть. А вдруг это Борщ, с которой весь день так хотелось поговорить? Или Антон? Или хотя бы Василиса?
– Я жду звонка. Извини, детка. – Я согнал Ольгу с колен, выскочил из кресла и устремился к столу, боясь, что звонившему не достанет терпения, и я не успею ответить.
– Алло! – Я успел. – Слушаю!
– Денис Дмитриевич! Здравствуйте,
Меня прошиб пот! У меня затряслись руки!
Я понял, с кем сейчас говорю!!!
– Нумератор, паскуда! – процедил я. – Какого черта! Откуда знаешь мой номер?
У Латыниной отвисла челюсть и округлились глаза. Я подскочил к ней и, не церемонясь, выдернул за руку из кресла. Зажал микрофон трубки ладонью и зашептал стремительно:
– Делай, что хочешь, но надо записать его голос. Хоть одно слово. Я затяну разговор, как смогу.
Ольга кивнула и рванула из кабинета. Я вновь прижал трубку к уху.
– …куда вы пропали?
– Я тебя слушаю, гадина!
– Ну-у-у, зачем же так грубо, Денис Дмитриевич? Я вас представлял воспитанным человеком. А вы меня разочаровываете. Так куда вы пропали? Отдавали распоряжения, чтобы записали наш разговор? Не получится. Не успеют. У меня слишком мало денег на счете. Потому говорить буду кратко. Алло, алло, вы меня слышите?
– Да, слушаю. – Я решил больше не хамить, держаться с ним корректно и спокойно. Главное сейчас втянуть его в разговор, выиграть время. А там, глядишь, Латынина и успеет что-нибудь изобрести насчет записи голоса (хотя б одно словечко, чтоб иметь образец!) Впрочем, шансы на это практически равнялись нулю.
– Денис Дмитриевич, у меня для вас новый подарок. Номер седьмой.
«Ах, ты ж скотина!» – скрипнул я зубами. Но сдержался. Только коротко выплюнул: —Где?
– К сожалению, немного далековато. Впрочем, расстояние – понятие относительное. При желании вы доберетесь до этого места всего за полчаса. Это Пушкин. Знаете такой городок?
– Да.
– Конечно-конечно. А как же иначе? В Пушкине есть Баболовский парк. На границе парка цветочный питомник. Вот за питомником в лесочке она вас и ждет. Красивая девочка. Мы с ней так мило беседовали! Она так удивилась, когда я сказал, что я Нумератор! И подумала, что я шучу. Но я ее убедил. И тогда она заплакала, она очень просила ее не убивать. Она даже обещала, что никому не расскажет про наше знакомство. Но кто ж такому поверит?
– Ты ее изнасиловал?
– Обижаете! Я же не педофил. Этой девочке исполнилось шестнадцать позавчера. Она сама рассказала об этом, когда просила ее не убивать. Но я ей объяснил, что иначе никак не могу.
«Этот подонок копирует клонируемых из одного дешевого триллера в другой дешевый триллер маньяков, – пришел к выводу я. – Во всяком случае, что касается манеры речи, все один к одному. Содержание то же. И интонации те же – голливудские».
– А потом?
– А потом я дал ей немного поплакать. И свернул ее цыплячью шейку. Она хрустнула! – Ублюдок наслаждался, смакуя в памяти подробности своего нового зверства. И наслаждался вдвойне, делясь ими со мной.