Объект «Зеро»
Шрифт:
Внутри башни, в полутемном круглом зале, больше похожем на крытый внутренний дворик, было пустынно. С галереи, опоясывающей башню изнутри на уровне третьего этажа, свесилась чья-то голова:
– Эй, пополнение! Кто у вас старший?
– Сержант Елисеев, – ответил я в гулкую пустоту, намеренно проигнорировав издевательское повышение в звании.
– Клим?! Не может быть! – завопила голова. – Стой там, я сейчас спущусь…
Спустя несколько секунд из какого-то бокового прохода вылетел Гришка Панкратов с пылающим факелом в руках.
– Клим, бродяга! Мне как сказали, что ты вернулся, я сперва
Гришка говорил без умолку, то хлопая меня по плечам, то отскакивая в сторону. Солдаты и Цендорж с удивлением смотрели на него.
– Погоди, погоди, – я попытался вклиниться в панкратовскую трескотню. – Мне еще начальнику гарнизона башни нужно доложиться…
– Да это ж я и есть! – расхохотался Гришка. – Назначили – вот и командую.
После этих его слов в голове моей буквально с реальным, слышимым скрежетом провернулось какое-то колесо, и из тумана неопределенности стала возникать странная конструкция, выстроенная кем-то для неких явно не благих целей.
– Ну-ка, ну-ка, начальник, пойдем поговорим, – я подхватил Гришку под руку, повел в сторону.
– Да стой, людей же надо определить! – отбивался он, недоуменно глядя на меня.
– Это мои люди, подождут, – я решительно втолкнул Панкратова в закуток возле лестницы и спросил: – Тебе не кажется странным, что все те, кто был поначалу в колонии на первых ролях, теперь оттеснены на задворки? Ты вот башней командуешь, Шерхель заводом руководит, Прохор Лапин и вовсе невесть где, в степи. А во главе Сокола заседают всякие Борчики, которые раньше мусор выносили да бумажки переписывали… Что скажешь?
Он погасил улыбку, набычился, выдернул руку.
– А скажу я тебе, друг любезный Клим, что попал ты в точку. Да только не все так просто, как тебе кажется. У меня сейчас дела на верхнем ярусе, мы дальнобойную пушку монтируем. Поэтому давай так – ты со своим взводом иди обустраивайся, поешьте там, барахло получите на складе, оружие у Филимонова. А ближе к ночи приходи в штабную, часовым скажешь – я пригласил. Там и поговорим, а заодно и встречу отметим. Лады?
– Лады. – Я пожал Гришкину ладонь и вернулся к своему взводу.
14 декабря 2207 года
Встречу мы отметили знатно. Наутро моя голова была такой же тяжелой и гулкой, как сама Северная башня. А вот разговора у нас с Гришкой не получилось. Еще днем он велел передать с помощью зеркального телеграфа, что я у него в гостях, и к вечеру в башню прибыли старые знакомые – командир первой линии обороны Прохор Лапин, артиллеристский начальник Толя Кислицын, командир того самого батальона «Горгона» Гульнара Набиева (которой я так и постеснялся задать вопрос о Медее) и еще масса знакомых и не очень знакомых мне людей. В итоге получились славные посиделки, заставившие меня на какое-то время забыть о гадостях последних дней.
Утром поднялись с Панкратовым на смотровую площадку башни. Наши укрепления перед Перевалом выглядят более чем внушительно. Земляные редуты, пушки, траншеи, а позади еще и рокадная меднолистовая дорога километров в семь длиной, по которой курсирует тот самый бронепоезд, что доставил
– Это на крайний случай, – пояснил Гриша, щуря глаза. – Если на каком-то участке наметится прорыв противника, бронепоезд в короткий срок окажется там и поддержит обороняющихся огнем своих пушек. Штуковину эту мы с Прохором придумали!
Я фыркнул – небритый и помятый не меньше моего Гришка походил сейчас на кого угодно, но только не на гениального военачальника.
– Я все-таки думаю, что лучшая оборона – это нападение.
– Понимаешь, Клим… – Панкратов замялся. – У нас… как бы попроще сказать… В общем, не ты один так считаешь. Но вот странность – все, кто стоял за создание и использование мобильных боевых частей и за маневренную войну, оказались в конечном счете отодвинуты с ключевых постов. Никиту Чернышова отправили в Горную республику, Прохора сослали командовать предместным укрепрайоном, меня вот в башню эту чертову… заточили. Другие у нас теперь авторитеты, видел, наверное. Концепция технократического развития плюс создание укрепленной цитадели цивилизации и постепенное расширение ее границ. А вокруг, типа, варварский мир. Вот только ни фига он не варварский. У свободников и ракеты на два километра бьют, и конница – они прыгунов научили на задних лапах под седлом ходить, и государственное устройство, кстати говоря, попрогрессивней нашего, мобилизационного, будет.
– Так чего ж вы молчите все? – взорвался я. – Мы ж в тупике! Кругом враги, перспективы тухлые…
– Тщ-щ-щ! – Гришка прижал к губам палец. – Не ори. А то знаешь, были уже тут у нас крикуны, даже митинги собирали… Ну, им и приписали попытку разложения и подрывной деятельности. Даже повесить хотели, но в итоге просто выдворили из колонии.
– И что? Поднять лапки кверху и покориться этому… этим борчикам?
Панкратов в ответ загадочно улыбнулся.
– Мы с мужиками тут прикинули хвост к носу… В общем, подождать надо немного. Вот как до активных боевых действий дело дойдет – тут мы и…
– Заговорщики… – разочарованно протянул я, – переворот… Ну, тогда наши дела совсем швах.
– Ты не понял, Клим! – Гришка опасливо оглянулся и заговорил вполголоса: – Есть у нас подозрение, что подрывной деятельностью занимается как раз верхушка нынешнего Сокола. И делает это не бескорыстно, понимаешь? Но на всех ключевых должностях среднего уровня, на войсковых, технических, везде наши люди. А за Борчиком кто? Безопасники. Сейчас они в силе, слов нет, а вот когда до боев дойдет и безопасники эти в наши траншеи пойдут… Ну, сообразил? Так что никакого заговора, все прозрачно и всем понятно.
Мы еще какое-то время провели на смотровой площадке, потом я отправился на четвертый ярус – распределять моих людей согласно боевому распорядку. Спускаясь по бесконечным лестницам, я все думал над Гришкиными словами, и всяко выходило, что вступать в бой с таким вот настроением и такими мыслями – это заведомо его проиграть.
Вечером собрался к Медее, но едва я успел спуститься на первый ярус башни, как зазвенели колокола боевой тревоги. Началась страшная неразбериха, беготня и грохот. С тяжелым рокотом наверх поплыли вагонетки с дровами и горючим сланцем, и вскоре на выносных боевых площадках запыхтели паровые машины.