Объект «Зеро»
Шрифт:
Больше всего разрушений было в траншеях. Фактически они из укрепленных кольями и деревянными щитами канав двухметровой глубины превратились в широкие вытянутые ямы, заполненные щепками и землей. Страшно подумать, что случилось бы с людьми, находись они в траншеях.
Кроме того, ракетчики свободников расчистили проходы в минных полях, перепахав обширные полосы земли по трем направлениям – слева, справа и в центре.
После полудня противник предпринял первую атаку. Сделано все было грамотно и четко: на левом фланге вперед внезапно устремилась большая масса конницы. Прыгуны, поднявшись на задние лапы, ходко мчались по равнине,
Пар, сжатый в рабочих цилиндрах пушек, выталкивал начиненные картечью снаряды, которые взрывались с оглушительным грохотом, преграждая путь атакующей коннице. Не знаю, может быть, у наших артиллеристов не выдержали нервы или они просто хотели отогнать свободников, но ощутимого урона неприятель не понес.
Пока развивались эти события, на правом фланге вперед пошла вражеская пехота. Умело используя складки местности, небольшие отряды, вооруженные копьями и арбалетами, совершили стремительный рывок к редутам, и если бы не подоспевший бронепоезд, поставивший огневую завесу, положение наше оказалось бы, как писали в старину, «весьма затруднительным».
Меня удивило, что свободники не используют пулевые винтовки, которых у них должно было быть достаточно много, но и без этого грозного оружия две группы свободников прорвались к передовому редуту. Нам сверху было хорошо видно, как поблескивающие доспехами люди копошились на внешнем склоне вала, что-то там устанавливая. Отчаянно засверкал гелиотелеграф на Южной башне, передавая защитникам редута информацию. Несколько отрядов наших бойцов устремились в обход П-образного вала, пытаясь взять врага в клещи, но свободники уже бежали назад, к своим позициям.
И тут на том самом месте, где они возились несколько секунд назад, рвануло. Огромный султан вздыбленной земли поднялся в небо, комья разлетелись далеко в стороны. Когда пыль рассеялась, мы увидели, что три паровых орудия разрушены, а обращенный к наступающим войскам противника вал фактически перестал существовать.
До заката Эос свободники еще трижды беспокоили нас, но все их вылазки носили локальный характер и походили на разведку боем.
– Пытаются вскрыть наши огневые точки, – так определил действия неприятеля Панкратов, когда мы собрались на его командном пункте. Стояла глубокая ночь, за бойницами башни с тонким посвистом носились ночные птахи. Вдали желтыми огнями светился лагерь свободников, и огней этих было столько, что по спине невольно ползли мурашки.
16 декабря 2007 года
Едва я забылся беспокойным сном, как меня разбудил голос Цендоржа:
– Взвод! Боевая тревога!
Спал я прямо на боевом посту, в окружении бойцов. Нам понадобилось буквально несколько мгновений, чтобы подняться на ноги и броситься к бойницам.
Увиденное ужаснуло. Все пространство внизу оказалось заполнено свободниками. Кавалерия, пехота, группы подрывников, упряжки прыгунов, тянущие пусковые ракетные станки, – все это двигалось вперед, на наши позиции. Восходная Эос освещала блистающие доспехи, зажигала яркие звездочки на остриях копий, пламенела в сотнях черно-белых знамен.
Только теперь стало ясно, насколько силен враг.
Паровые пушки на редутах запыхтели, черный дым испятнал небо. Бронепоезд развел пары и двинулся на север, туда, где вчера свободникам удалось разрушить нашу батарею.
Мы замерли в ожидании.
Вот передовые порядки врага приблизились на расстояние выстрела – и встали. Конница волнующейся пестрой массой сгрудилась напротив нашего правого фланга. Стало ясно, что неприятель затеял прорыв там, где его труднее всего было отразить. Из укрытий, расположенных возле наглухо заделанных ворот, на Южный редут в спешном порядке двинулись отряды оборонцев – копейщики и арбалетчики.
Боевые барабаны свободников загрохотали разом. Установленные гораздо ближе, чем вчера, ракетные станки дали залп, и белые дымные шлейфы на какое-то время закрыли от наших глаз оборонительные позиции. Взрывы и пыль, поднятая ими, довершили дело, и вся прилегающая к скалам часть равнины потонула в сплошной мутной пелене. Когда же она рассеялась, многие из моих бойцов вскрикнули – свободники шли в атаку, и сверху было отчетливо видно, что их сокрушительному натиску мы можем противопоставить лишь растянувшуюся цепочку воинов, засевших во вновь отрытых траншеях.
Но тут в бой вступили пушки дальнего от нас редута, и там наступление свободников сразу захлебнулось. Одновременно огонь открыл и бронепоезд. Его поддержали две оставшиеся паровые пушки Северного редута. Однако вскоре стало понятно, что тут противник решил идти до конца. Не обращая внимания на потери, конница ворвалась в пробитый вчерашними взрывами проем в валу и устремилась к паровым пушкам. Небольшой отряд нашей пехоты, посланный в качестве заслона, кавалеристы авангарда просто обошли, предоставив разбираться с ними своим товарищам из второго эшелона.
Оказавшись в окружении, наши встали в каре и ощетинились копьями. Воздух потемнел от арбалетных болтов, а щелчки выстрелов были хорошо слышны даже здесь, наверху, в башне.
Но передовая группа свободников уже добралась до пушек. Батарея сразу замолчала. Там началась отчаянная рубка, и орудия бронепоезда ничем не могли помочь обороняющим пушки бойцам – слишком велика была вероятность зацепить своих.
– Все, Клим-сечен, плохо совсем. Сейчас они пушки сломают и к воротам пойдут. В спину ударят – всем пропадать. А-е, е… – сокрушался Цендорж, тиская рукоять звенча. С третьего яруса выстрелили из крепостного арбалета в надежде достать свободников, но длинная, полутораметровая стрела, к нашему общему сожалению, упала очень далеко от пробившихся к самым пушкам кавалеристам.
По логике, Прохор Лапин, руководивший войсками там, внизу, должен был отвести бронепоезд и постараться выставить заслон, чтобы не дать свободникам выйти в тыл тем, кто оборонял траншеи. Однако вместо этого лишь небольшие группки наших начали на первый взгляд бестолковое, броуновское движение позади траншей.
– Что они делают?! – вырвалось у меня, но тут одна из таких группок разобралась на пары и быстро стянула присыпанное землей полотнище с укрытого до поры в глубокой яме метательного орудия. А рядом уже открывались другие ямы, и проворные баллистеры загружали большие блестящие медные шары в плетеные чаши баллист.