Оберон - 24
Шрифт:
– На обед пойдём? – спросил я, когда заурчало в желудке, и тут почувствовал, что моя лопата во что-то упёрлась. Расчистив грунт, увидел небольшую статуэтку, сантиметров пятнадцати длиной.
Изображала она стилизованную женскую фигурку. Такие фигурки у наших предков считались хранительницами очага.
– Вау! – воскликнула Катя, - Что это?
– Хранительница очага.
– Пошли домой? – я кивнул.
Статуэтку мы положили в ящик для отмывания находок, и, когда сами отмылись и переоделись в
Катя с интересом разглядывала её. Трогала пальцами большие груди, разглядывала со всех сторон.
Лицо у статуэтки было только намечено, все пропорции искажены.
– Неужели здесь жили такие уроды? – спросила Катя.
– Что ты, Катя, это фигурка духа. Женского духа.
– Откуда знаешь? – подозрительно спросила Катя, - Ты же ничего не помнишь!
– Я помню кое-что другое, - ответил я, - такие статуэтки находили на Земле.
– На Земле? – с недоверием спросила Катя.
– Разве вам не преподавали такие вещи? – удивился я.
– Преподавали, конечно, но как-то не верится. Сколько отсюда до Земли? – я пожал плечами:
– Затрудняюсь даже представить, но у нас считалось, что гуманоидная культура должна быть распространена по всему космосу. Потому что этот вид способен к созиданию. Какой ещё вид к этому способен, Катя?
– Не знаю, мы ещё не встретили разумных, ни на одной планете. Может, знаешь, почему?
– Наверно, всякой цивилизации есть начало, есть конец. Возможно, сейчас мы наблюдаем развитие единственной цивилизации в Галактике – нашей, Земной. Пройдёт несколько миллиардов лет, и мы уйдём, может быть, из этой Галактики, найдём другую, молодую. А здесь, когда природа восстановит ресурсы, съеденные нами, возникнет другая цивилизация, культура.
– Ты рассуждаешь, как старый дед! – поставила точку в нашем разговоре девочка, - Я поставлю эту статуэтку вот на эту полку. Если она хранительница домашнего очага, здесь ей самое место.
– Катя, мы будем обедать?
– Ой! - Катя поставила Хранительницу и бросилась заказывать нам обед. Дежурные ведь смылись в неизвестном направлении.
– Тебе что? Борщ? – спрашивала меня девочка, заботясь обо мне. На второе она предложила мне картофельное пюре с котлетой, на третье – компот из сухофруктов.
– Пойдём ещё? – спросила Катя меня.
– Конечно, пойдём! – воскликнул я, - Забыла, что ли, про закат?
– Пошли тогда, поспим. Я буду теперь спать в твоей каюте, одной скучно.
– Наверху, или внизу?
– Наверху, в нашей каюте я тоже наверху сплю. Мне нравится.
В каюте мы разделись и улеглись. Поболтали немного о нашей находке, помечтали найти ещё что-нибудь, и незаметно уснули.
Мечтать, ка говориться, не вредно. Смешно было надеяться, что на одном месте будет валяться куча статуэток,
Раскопав свой тупичок, пошли домой. Несмотря на неудачу, настроение у нас было превосходное.
Я предложил посмотреть закат, и девочка с радостью согласилась.
Мы стояли возле ограды, я с восхищением смотрел на дивные краски, а Катя откровенно скучала.
– Кать, ты не видишь? Смотри, какие краски чудесные!
– Ничего красивого нет, обычный закат.
– А ящерицу видишь? Вон, под куст саксаула ползёт!
– Какого саксаула? – удивилась девочка.
– Вон же растёт, кривой, как пучок железа.
– Так это и есть пучок ржавого железа.
– Откуда здесь арматура? – с удивлением посмотрел я на Катю, - Там что, остатки строений? Я говорю, куст! Ящерица легла под куст и слилась с песком. Какого цвета песок?
– Серого, - ответила Катя.
Странно, подумал я, на станции я специально спрашивал, какого цвета имеет тот или иной предмет, все отвечали правильно. Здесь же никто не видит такого великолепия.
– Тоник, то, что видишь ты, никто не видит, - сказала Катя, - Ты так восторгаешься, наверно, это действительно красиво, мне даже завидно.
– Да, Катя, мне жаль, что ты не видишь такой красоты. Дюны, к примеру, не серые, а жёлто-красные, бегают маленькие ящерки, жучки и паучки.
– Не вижу, Тонь, всё серое. Пошли домой.
Вечером мы поужинали, отдохнули, и Катя предложила посетить тренажёрный зал.
Мы попробовали позаниматься на разных тренажёрах, но пустой зал пугал своими размерами, нам было не до шуток и смеха. Помывшись в душе, поиграли в шахматы, потом сходили, попили вечерний чай и решили ложиться спать.
Станцию мы обошли, проверили все данные. Но, так как мы остались вдвоём, разница в показаниях оказалась минимальной, поэтому Катя перевела всё обеспечение на автоматический режим.
Мы легли спать, погасили свет, оставив крохотный зелёный ночник.
Катя поворочалась наверху, повздыхала, и слезла вниз. Бросила ко мне на кровать подушку, одеяло, и улеглась рядом со мной.
– Я так мечтала остаться с тобой вдвоём, - сказала она, - но никогда не думала, что будет так тоскливо.
– Вот ты рядом со мной, чего никогда не могло быть, когда здесь были все ребята и Василиса, и всё равно не хватает ребят, постоянной ходьбы, беготни, даже ссор.
– Да, Катенька, давай обнимемся, представим, что всё, как прежде, а мы просто спрятались от всех.
Катя хихикнула, мы обнялись, уткнувшись носами.
– Тоник, как тебя по-настоящему зовут? Саша? Саш, расскажи про отношения мальчиков и девочек у вас, на той Земле.
– Да такие же отношения, - пожал я плечами, - как и здесь: воюют, дружат, любят и ненавидят, всё, как везде, мы обычные люди, Катя.