Оберон - 24
Шрифт:
Так мы и сделали. После сна мы оделись в скафандры и пошли попытать счастья в центре лабиринта.
Мы весело провели время на раскопе, надеясь найти хоть что-нибудь.
Представьте себе, нашли. Кусок окаменевшего дерева, на котором были явные следы обработки.
– Что это? – шёпотом спросила у меня Катя.
– Похоже на детскую модель парусника. Видишь, как будто корпус корабля. Остальное, наверное, сгнило.
Катя прижала кусок дерева к груди:
– Давай, тоже заберём?
– Заберём, конечно, это ведь тоже
– Поставим его рядом с Хранительницей.
– Поставим, - согласился я, - будет полка экспонатов.
– Нет, - не согласилась Катя, - это будет наша полка, Хранительница очага с детской игрушкой… найти бы ещё что-нибудь, мужское, чтобы была семья, как у настоящих людей.
– Кать, что ты заладила? Мы и так настоящие. Но здесь мы навряд ли найдём что-то, принадлежащее мужчине.
– Матриархат?
– Или матриархат, или здесь поклонялись женщине-богине, Дарящей Жизнь.
– А детская игрушка?
– Подношение, или просьба о чём-нибудь, например, о здоровье сына.
– Тоник, ты говорил, что ничего не смыслишь в археологии, - ядовито заметила Катя.
– Кое-что я помню, - ответил я.
– Тебя интересно слушать, не то, что на лекциях, там так скучно рассказывают, половина учеников спит с открытыми глазами. Потом учат тему в гипносне.
– Там спят, и тут спят? – засмеялся я, - А что делают, когда не спят?
– Едят! – приняла шутку Катя.
Вечером я опять захотел полюбоваться закатом.
– Катя, если тебе не интересно, иди на станцию, приготовь ужин, а я полюбуюсь. Мне не будет обидно и скучно! – предложил я.
– Смотри, чтобы тебя здесь ящерицы не съели, - рассмеялась Катя, и направилась к станции.
Наверно, и правда, видит одну серость. Ну и ладно.
Вспыхнул закат, переливаясь разноцветьем в алмазных гранях октаэдров, ещё мощный перелив цветов получился у гранёных шаров с многочисленными гранями, смешивались цвета в призмах и кубах, преломлялись в пирамидах. Высоченный столб, похожий на шестигранный карандаш, светился зелёным, переходя в желтизну сочных цветов, постепенно смещаясь в оранжевый…
Что же это за город? – удивлялся я, какую загадку он несёт в себе? Не помог ли он переместиться мне сюда?
Подумав эту мысль, я подумал и о взрослой экспедиции, которую мы ждём. Не связано ли это со мной каким-то образом? Вдруг они засекли какую-то аномалию, возмущение в пространстве? Может быть, захотят наши потомки установить связь с прошлым? А может быть, их заинтересует возможность перемещения сознания пожилых людей в молодое, искусственное тело?
Меня пробил озноб: Василиса наверняка доложила своему начальству о странностях, происходящих со мной. Мой феномен глупо не изучить! А если не получится с опытами над нами с Катей, то парочка маленьких трупиков искусственных человечков совсем никого не огорчит. Наделают ещё.
Надо смываться! – возникла у меня в голове мысль. Никакого «назад» не
Надо изготовить рюкзаки, заказать сухпай, одежду. Зачем, одежду? Даже не знаю, надо быть готовыми ко всему
Вернувшись «домой», я обнаружил вкуснейший ужин, и радостную Катю, с нетерпением меня поджидавшую. Все тревожные мысли вылетели из моей головы при виде ласковой улыбки девочки.
Мы покушали, весело разговаривая о наших сегодняшних приключениях.
Катя сегодня придумала сделать блинчики с разнообразной начинкой, даже с подобием красной икры. Посреди стола стояла миска со сметаной.
Мы не стали переделывать кают-компанию, только перестали приходить в плотных комбинезонах, предпочитая одеваться в лёгкие трикотажные костюмчики.
На маечках и шортиках, кстати, тоже были вышиты знаки нашей принадлежности к космоархеологии. Катя сначала надевала юбочки, каждый день разных цветов, потом стала тоже, как и я, надевать светло-серые маечку с шортиками. Ей шло абсолютно всё.
Когда покончили с блинчиками и принялись за чай, я решился на серьёзный разговор.
– Катюш! – начал я, - Давай, сделаем вылазку в Город?
– В город? – распахнула Катя глаза, - Зачем нам в Город?
– Мне кажется, там мы найдём разгадку многих тайн.
– Каких тайн?
– Многих, Катя, в том числе, тайну этой планеты.
– Нам не разрешали…
– Кто?
– Ну, не знаю. Прямо никто не говорил, но все знали, что туда нам нельзя, прибудут взрослые, и будут там работать.
– Не потому ли вы ничего не видите? – задумался я. Катя молчала, тогда я продолжил:
– Катя, я боюсь взрослых.
– Почему? – удивилась Катя.
– Они будут ставить надо мной опыты, а может быть, над обоими.
– Какие опыты? – испугалась девочка.
– Ты же догадываешься, что со мной произошло? Представь, я, проживший, можно сказать, одну жизнь, вдруг снова ребёнок! Думаешь, никому не захочется получить новое тело?
– …
– Вот именно! Мне кажется, Город поспособствовал переносу моего сознания в тело Тоника!
– Думаешь, в Городе ты сможешь вернуться назад? А я? Тоник, а как же я?
– Вдруг, там мы сможем найти способ уйти вместе? Такими, как есть? Я бы хотел.
– Фух! – выдохнула Катя, - Я уже думала, ты собрался бросить меня!
– Что ты, Катенька!
– воскликнул я, представив, что теряю свою подружку, - Это было бы ужасно!
– А вдруг? Вдруг там ты исчезнешь?
– Катенька, я просто боюсь. Просто хочу сбежать. Плевать мне на все загадки планеты, не хочу быть подопытной крысой. Я побывал в изоляторе, где Вася пыталась разобраться, свой я, или чужой. Там я готов был к тому, чтобы меня заморозили, настолько было противно чувствовать себя подопытным животным. Всю жизнь прожить в изоляторе, Катя, это страшно.