Обещание
Шрифт:
Когда она вот так слетела с трассы — господи, ему даже вспомнить об этом страшно! — он не хотел оставлять ее, но нужно было позвать на помощь. Он подозвал каких-то лыжников, попросил вызвать спасателей и развернул лыжи в ту сторону, где лежала Эмили. Шапка ее слетела, волосы разметались по снегу. Он знал, что лучше ее не трогать, но все-таки взял за руку и почувствовал, как в животе все перевернулось.
Это его вина. Если бы он не привел Эмили на этот спуск, чтобы заставить ее почувствовать себя жалкой, она бы никогда не съехала с трассы.
Эмили
— Больно, — тяжело сглотнула она. — Как так вышло?
Он не стал говорить ей о сломанной ноге, о неестественно вывернутой, словно у глупого мультяшки, лодыжке. Он не стал говорить, как долго она еще катилась, пока не остановилась. Не стал говорить, как синяки и царапины изменили ее лицо.
— Ты упала, — просто сообщил он. — Все будет хорошо.
Глаза Эмили наполнились слезами.
— Мне страшно, — прошептала она, и у него комок застрял в горле. — Где моя мама?
— Уже едет, — заверил он, — я здесь, с тобой.
Он подался вперед и неловко обнял ее одной рукой. На мгновение его глаза закрылись, и он решил: с этой минуты и до конца жизни Эмили он будет ее ангелом-хранителем.
Из-за сломанной ноги Эмили все забыли о Крисовом проступке с ликером. Мэлани и Гас настаивали на том, чтобы вернуться в Бейнбридж, Майкл тоже встал на сторону женщин, но Эмили удалось убедить их остаться в горах до конца каникул. В знак солидарности кататься на лыжах никто не пошел — все остались дома играть в «Эрудит» и «Монополию». К началу второго дня Эмили уже утомилась от того, что с ней возятся, как с инвалидом, и погнала всех на склоны. После недолгих размышлений даже Мэлани согласилась на часок выйти покататься на лыжах. Но Крис наотрез отказался отходить от Эмили.
— Мне не хочется кататься, — заявил он, и никто не стал настаивать.
Они сидели с Эм на диване перед камином, ее нога покоилась на кофейном столике. Они смотрели на огонь и разговаривали. Крис рассказал ей о зайце, Эмили признала, что «накапала» на него. Они шутили, что сейчас пойдут к холодильнику и достанут оттуда ликер, пока родителей нет дома. Крису вспомнились те времена, когда они были еще совсем детьми: не успевал он о чем-то подумать, как эта же мысль приходила в голову и Эмили.
Дрова в камине начали громко потрескивать — это из поленьев высвобождалась влага, — и Крис понял, что задремал. Он опустил глаза и увидел, что Эмили спит. И каким-то образом ее голова оказалась у него на груди.
Эмили оказалась очень тяжелой и лежала неудобно. Сквозь тонкий хлопок рубашки он чувствовал влажный жар ее щеки. Смог разглядеть ее неимоверно длинные ресницы. Ее дыхание пахло ягодами.
В эту минуту им овладело желание. Крис зарделся и попытался прикрыть «молнию» на джинсах так, чтобы не разбудить Эмили. Но все попытки закончились тем, что он провел рукой по груди. Ее груди.
Ради всего святого, это же Эмили! Та самая Эмили, которая сидела в его детском стульчике для кормления, когда ему он стал уже мал;
Как девочка, с которой он был знаком всю жизнь, внезапно могла превратиться в совершенно незнакомого человека?
Эмили заворочалась, сонно прищурилась и, когда поняла, что прикорнула у Криса на груди, оттолкнула его.
— Прости, — произнесла она, все еще находясь достаточно близко, поэтому ее извинение упало прямо ему на губы.
И несмотря на то, что Крис пожал плечами, он почувствовал вкус ее слова.
Крис уже не надеялся, что им удастся остаться наедине.
Целых три дня он пытался всеми правдами и неправдами сделать так, чтобы Эмили облокотилась на него, коснулась, задела мимоходом.
Ему хотелось ее поцеловать. И его хрустальные мечты разбивались прямо на глазах.
Их родители собирались отправиться на вечеринку в честь празднования Нового года на Сахарную гору, но Майкл и Мэлани не хотели идти, опасаясь, что будут вне досягаемости, если Эмили что-нибудь понадобится. Все четверо стояли в шикарных черных вечерних костюмах и платьях и пытались достичь консенсуса.
— Мне уже тринадцать лет, — заявила Эмили. — Няня мне не нужна.
— В случае чего, — добавил Крис, — я умею водить машину. Я всегда смогу взять вторую машину и приехать к главному корпусу.
Гас и Джеймс уставились на него.
— Это нам знать было необязательно, — сухо ответил Джеймс и повернулся к Майклу. — Возьми свои ключи.
Мэлани, сидевшая рядом с Эмили на диване, пощупала лоб дочери.
— Я ногу сломала, — простонала та, — а не гриппом заболела.
Гас тронула Мэлани за плечо.
— Что скажешь?
Мэлани пожала плечами:
— Я не знаю, как поступить.
— Думаю, следует пойти. Ты ничем ей не поможешь.
Мэлани встала и погладила Эмили по голове, мимоходом убрав волосы с ее лба. Эмили бросила на мать сердитый взгляд и вернула челку на место.
— Ладно, но я должна быть дома до полуночи. — Мэлани притворно улыбнулась Гас. — А ты хитрюга! Если бы здесь лежала Кейт, ты бы и на метр от нее не отошла.
— Ты права, — дружелюбно согласилась Гас. — Но разве я звучала неубедительно? — Она повернулась к Крису. — Уложишь Кейт спать?
Кейт наверху протяжно захныкала.
— Ма-ма! — заныла она. — Можно мне не спать до двенадцати?
— Ну конечно! — крикнула Гас в ответ, взглянула на Криса и понизила голос. — Когда она через полчаса задрыхнет на диване, отнеси ее наверх. — Потом она поцеловала сына и помахала рукой Эмили. — Ведите себя хорошо! — велела она.
И родители ушли, предоставив Криса и Эмили самим себе.
Руки Криса, сложенные на коленях, подергивались. Они страстно желали прикоснуться к Эмили, сидевшей всего в четверти метра от него. Он сжал пальцы в кулак, надеясь, что они не выдадут его, не станут медленно двигаться к бедру Эмили, не станут скользить по ее ноге.