Обет колдуньи
Шрифт:
– Я готова пойти за своей силой, Келейос поморщилась в ответ на такую формулировку.
Поверх разбитого ящика лежала бархатная подушка, а на ней – полированный хрустальный шар. Харкия взяла его в руки.
– Посмотри-ка на своих друзей, может быть, это тебе поможет решиться.
В сфере крутились туманные образы, но Келейос искала Тобина и нашла. Он был обнажён и утопал в объятиях двух суккубов. Он не ощущал опасности, и Келейос быстро двинулась дальше.
Харкия рассмеялась, встряхнула шар и дала ему успокоиться. – Теперь – чёрный целитель. В хрустале собиралось
– Этот видал, что делают суккубы. Он очень боится, и воля его сильна. – Харкия улыбнулась чарующей улыбкой, и каменные глаза тут же вспыхнули. – Суккубы могут высосать мужчину до смерти или научить на всю жизнь воздержанию. Она вернула хрусталь на подушку. – Там полно ещё других демонов и людей, которые хотят посетить твоих товарищей, очень много. – И она лучезарно улыбнулась. – Ну, ты это знаешь лучше всех других, полуэльфийка.
– Да, я помню, Харкия. Освободи их, и я пойду с тобой.
– Нет, их я освобожу, когда вернусь из бездны. Келейос смотрела на неё в упор, сжав рукоять; меч запел тихую песню.
– Харкия, твой поход будет долгим. За это время с ними может случиться много плохого. Я не буду спасать развалины с разрушенным разумом и телом.
– Это правда, но если я их освобожу, ты не будешь со мной честно договариваться. – Тогда мы не договоримся. Вмешался Эроар:
– Может быть, запретить демонам причинять им вред, пока Харкия будет проходить бездну?
– Нет, Эроар, у демонов странные понятия о вреде. Они никому ещё не причинили вреда – с их точки зрения. – Келейос подошла к колдунье, оставив между ними два шага: – Что, если я дам клятву? Ты их освободишь тогда до того, как направишься в бездну? – Зависит от клятвы.
– Я поклянусь гончими Верма и коршунами Лота. – Странная клятва для почитательницы Сиа. – Времена теперь странные. Согласна? Харкия достала золотой свисток и поднесла к губам. Появился рыжеволосый суккуб.
– Освободишь этих людей, как только она даст клятву. Рыжая демоница надулась: – Это моим подругам не понравится. Они уже в очередь построились к беловолосому. Очень уж давно не попадался нам принц крови из Лолта или Мелтаана.
– А почему они стали в очередь к беловолосому? – Он самый искусный в обращении с демонами. Харкия махнула рукой в сторону шара, и он завертелся, показывая изображение Лотора с тремя суккубами. Келейос отвернулась, вспыхнув от стыда и гнева. Харкия засмеялась:
– Он не боится любовных объятий, он боится собственной извращённости. Похоже, что ему это нравится.
– Нет, госпожа, – сказал суккуб, – он не предаётся самозабвенному удовольствию, как большинство мужчин в наших объятиях. Он отлично работает, как хорошо обученное животное, но без истинного наслаждения, не так, как мелтаанский принц. Харкия скривила губы: – Не важно, он более не страдает. – Это вопрос определения страдания, – заметил суккуб. – Да замолчишь ли ты!
Демоница
– Несколько дней им ничего не грозит. – Тогда мы не договорились. – Ничего, договоримся.
Свет погас. Темнота ослепила Келейос, хотя это была не темнота. – Келейос! – позвал Эроар. Свет снова зажёгся. Там, где стоял Эроар, была дыра, зияющая чернотой, и оттуда дуло тёплым ветром. Серебристый меч прыгнул в руку. – Нет, полуэльфийка, если будешь мне грозить, они погибнут. Их жизнь висит на волоске твоего поведения.
Келейос задрожала, борясь со своим гневом и рвением меча.
– Положи меч на стол. Ты мне не веришь? Мне убить одного из них, чтобы ты убедилась?
Келейос разумом прикоснулась к мечу, попросила его быть терпеливым, и тогда они напьются крови демона. Он лежал на столе, красивый, серебристый. Келейос провела руками по кольчуге, заставляя себя успокоиться.
– Отлично. Теперь посмотри на своего дракона. Краем глаза Келейос заметила движение. Поти кралась вокруг комнаты. Шанс, ещё есть шанс. – Покажи мне его, и покончим с этим, колдунья. – Ага, так под спокойным фасадом таится прежняя Келейос. Я тебе покажу твоего дракона. – Она снова обратила взор внутрь хрусталя, и Келейос посмотрела вслед.
Эроар в человечьей форме стоял по колено в чёрной слизи. Какие-то неясные формы вились вокруг, будто извивалась сама темнота. Келейос осторожно коснулась его разума. Харкия, кажется, не возражала.
«Эроар, ты можешь телепортироваться ко мне?» «Нет, меня держит какая-то магия». Изображение пропало, и Келейос, моргая, посмотрела в лицо колдунье.
Поти подбиралась сверху по книжным полкам и ждала.
Харкия полуобернулась к полкам, и Поти прыгнула. Харкия взвизгнула от вцепившихся в лицо когтей. Поти яростно шипела, плевалась, кусалась. – Сейчас, сейчас? – спросил меч. – Сейчас.
Клинок прыгнул в руку, и Келейос ударила. Харкия отшвырнула Поти и повернула к Келейос окровавленное лицо: – Будь ты проклята!
Клинок скользнул в тело, ища сердце. Келейос вдвинула его глубже, когда колдунья упала на колени. Они стояли на коленях лицом к лицу, и Келейос глядела в горящие каменные глаза.
– Будь ты проклята, будь ты проклята, – шептала Харкия, но в этих словах не было магии. Келейос глядела, как вытекает жизнь и гаснет свет в глазах колдуньи, как это было много-много лет назад с матерью Келейос.
Из раны хлестала кровь сердца, расплёскиваясь по серебряной цепи и запекаясь почти чёрной. Келейос выдернула меч из живых ещё ножен. Тело постояло мгновение на коленях и завалилось на бок. И осталось, скорчившись, лежать на пустом каменном полу.
– Мы приносим смерть и месть! – звенела в ушах монотонная песня меча.
Годы прошли с тех пор, как она впервые пришла сюда, чтобы принести гибель колдунье, а нашла боль и поражение. В этот раз она пришла, как жертва, а нашла отмщение. Хватит ли этого в уплату за дни страдания матери? Нет. Она обтёрла меч углом серого плаща Харкии. Нет, не хватит. Но хорошо. Но хорошо.