Обет
Шрифт:
через баррикаду.
Шериф пнул безжизненное тело крестьянина, и тот упал лицом в
ручей. Меня охватило негодование. Я попыталась вырваться из крепких
объятий матери. Что за неуважение к мертвым? Ведь он сам же
хладнокровно убил его.
– Шериф, – откликнулась я, – независимо от статуса и болезни этого
человека, он заслуживает нашей доброты даже после смерти.
Взгляд шерифа устремился на меня, но презрение в его глазах говорило
больше, чем слова. Для него
– Если будет вспышка, – сказала мама, снова сжимая меня в объятиях, -
тогда нам нужно отослать Розмари в безопасное место.
– Об этом я и думаю, – сказал отец.
– Нет. – Я отстранилась, но мама ладонями обняла мое лицо и
заставила посмотреть ей в глаза, как делала это всегда при серьезном
разговоре.
– Выслушай меня, Розмари, – она пригвоздила меня своим взглядом, взглядом который не терпел возражений. – Тебе небезопасно оставаться
здесь. Ты отправишься в монастырь, пока болезнь не утихнет.
– Я отвезу ее, леди Монфор, – серьезно сказал Томас, все еще
загораживая меня от мертвого тела. – Покажите мне дорогу, и я доставлю ее
прямо туда.
– Не нужно, мама. Пожалуйста. Я буду в порядке дома.
– Нет, Розмари. Так надо. – Мать с благодарностью посмотрела на
Томаса. – Вы так добры и благородны, лорд Колдуэлл. Но я хочу, чтобы вы
уехали отсюда с родителями так быстро, как только смогут ваши лошади.
Уезжайте. Возвращайтесь домой и оставайтесь там, пока не убедитесь, что
возвращаться безопасно.
Барон обнял жену за талию. От серьезности выражения его лица и
молчаливого согласия в моей груди застучало, как от церковного колокола
перед важным событием.
– Мы можем взять леди Розмари с собой, – предложила баронесса
Колдуэлл.
– Благодарю вас, леди Колдуэлл, – сказала я, – но я должна остаться и
сделать все, что в моих силах, чтобы помочь.
– Ты пойдешь в монастырь, – перебил меня отец.
Я напряглась, выглядывая из-за Томаса на зараженного крестьянина.
– А как же дети? Я сказала ему, что помогу.
– Розмари! – Гремел мой отец.
Строгие нотки его тона заставили меня замолчать. Я опустила голову в
знак смирения, хотя все мое существо протестовало против чрезмерной
опеки родителей. Мне было известно, что моя мать была бесплодна в течение
многих лет. Я чудом родившийся ребенок, и они очень дорожили мной. Я
тоже дорожила ими. Но иногда я задыхалась от чересчур сильной их заботы о
моем здоровье и безопасности. Не могут же они держать меня взаперти
вечно. В конце концов, им придется позволить мне вырасти и столкнуться с
настоящей жизнью, с трудностями и даже с болезнями.
смогла сказать. По крайней мере, сейчас. Я поднялась на ноги и попыталась
унять дрожь.
Глава 2
Я с балкона наблюдала за хаосом во внутреннем дворе замка. Мои
пальцы зарылись в густой мех собаки Пэпа, сидевшей рядом со мной. Это
было единственное спокойное существо в том шторме, что бушевал сейчас
вокруг меня. Слуги и рабочие суматошно метались. Мама наблюдала за
погрузкой в телегу моих наспех упакованных сундуков. Отец отдавал
приказы своему капитану гвардии о поставках, которые должны были быть
собраны для борьбы с чумой. А слуги барона Колдуэлл заканчивали сборы
своего обоза и готовили лошадей к отъезду домой.
Мама велела мне оставаться в доме. Но я тихонько выскользнула на
балкон над входом в замок, не в силах оставаться безучастной. Со своего
высокого места поверх высоких стен замка я рассматривала город, лежащий
внизу, город, изнемогающий от болезни, не только смертельной, но еще
очень заразной. Большую часть города составляли дома с соломенными, плетеными и глиняными крышами бедняков: малоквалифицированных и не
имеющих практически никакого дохода. Строения чуть повыше с
черепичными крышами принадлежали торговцам, занимавшимся более-менее прибыльным ремеслом.
Насколько я слышала, чума не проявила милосердия. Она поразила как
богатых, так и бедных. Скоро никто не останется в безопасности в этом
городе.
Несмотря на разочарование от отъезда Томаса, я не могла не
беспокоиться о нем. Я пожелала ему и его семье удачи и молилась, чтобы
чума не последовала за ними.
– Миледи, – услышала я голос Томаса, поднимавшегося по каменным
ступеням ко мне.
Все это время он был занят, помогая родителям готовиться к отъезду. Я
тайно надеялась на то, что нам удастся попрощаться, но не была уверена, что
он вспомнит обо мне среди всей этой суеты, и, наверное, поторопится уехать
отсюда. Запыхавшись, он поднялся на последние две ступеньки и
остановился передо мной. Его куртка была сбита набок, волосы растрепаны.
Пэп напрягся. Щенок настороженно относился к Томасу. Я понимала, что он
всего лишь защищал меня, и ему надо время, чтобы осознать, что Томас не
представляет угрозы. Мне так хотелось, чтобы у Томаса было это время, чтобы у него была возможность познакомиться поближе с собакой, и со