Обходной путь героя
Шрифт:
Кивнув гостю на свободное кресло, Светлан опустился на кушетку рядом с Мишкой и блаженно вытянул ноги, привалившись спиной к стене. Конечно, он не устал, но, когда жизнь смахивает на калейдоскоп, начинаешь ценить минуты покоя.
– Если пришел для переговоров, то их не будет, – сообщил богатырь парламентеру. – Безоговорочная капитуляция – только так. На мою милость. А чего она стоит, я уже показал. Или, по-твоему, мне было трудно сделать инвалидом каждого… э-э… из выживших.
– Мне хватило и прошлой встречи, чтобы вполне уяснить вашу цену, – откликнулся д'Адуи. – Но магистр не пожелал меня слушать.
– Ну надо же! – удивился Светлан. – Хоть кто-то здесь умеет смотреть вперед. Жаль, что решают другие… то есть решали, – поправился он, бросив взгляд на связанного магистра. – Теперь, похоже, за главного как раз ты. Да?
– Только в пределах этой крепости, монсеньор, – ответил приор. – Весь Орден мне не подчинен.
– Ну, на безрыбье… Так как насчет капитуляции?
– На вашу милость – разумеется, – кивнул гость, избегая смотреть на магистра, явно недовольного столь быстрой сдачей. Глупец бы тут торговался долго, но д'Адуи относился к умным. Что ж, тем проще вести с ним дела.
– Вот и славно, – сказал богатырь. – Я даже верну вам цацки… если пообещаете не шалить.
– Разумеется, монсеньор, – повторил приор. – Мы более не воюем с вами.
– Ну так иди и объяви своим. И железки можешь с собой прихватить. Или помочь?
– Справлюсь, – коротко ответил монах, вставая.
На Людвига он так и не взглянул, хотя тот пытался поймать его взгляд, будто рассчитывал что-то передать мимикой. Пора бы магистру понять, что его время кончилось. Или опять до бедняги дойдет после всех?
– А после, если желаешь, возвращайся, – пригласил Светлан. – Нам будет что обсудить.
– Конечно, монсеньор.
Приор впрямь обернулся быстро и молча занял прежнее кресло. Подчиненных он успокоил, приказав готовиться к отбытию, уцелевшее оружие сбросил вниз, заодно и сам опоясавшись мечом. А за пазухой не держал ничего – видно, знал, что с богатырем такие фокусы не проходят. Нет, все-таки хорошо, что д'Адуи не дурак.
А Светлан, пользуясь тем, что рты обеих дам и постреленка заняты едой, уже затеял небольшую лекцию, сев на любимого конька:
– Если бы Бог жил в каждом человеке, наделяя того душой, вокруг была бы благодать – вот та самая: божья. Мы не знали бы ни войн, ни насилия, каждый и впрямь почитал ближнего за брата. Но, создавая людей, Творец недоучел чего-то – возможно, их плодовитости. Или переоценил собственный потенциал. В любом случае, со временем тел оказалось больше, чем душ, и с каждым поколением ситуация ухудшается. Да еще Сирк, его оборотная сторона, тянет одеяло на себя. А ныне душевные люди вовсе обратились в редкую сеть, коя, хоть и удерживает человечество на краю, мало влияет на общий климат. И что делать тем, кто остался без души, но наделен сознанием? Ведь дабы выжить, им требуется единение.
– Как в стае, что ль? – пробурчала Мишка. – Животный инстинкт, ха!
– Есть отличие: развитое сознание умеет созидать. А общими усилиями они вполне способны сотворить бога – по своему подобию. И этой фальшивкой подменить Творца, преследуя и истребляя его отпрысков, – при этом даже полагая, что служат ему. И вот такой суррогатный бог, вобравший в себя законы зверей, начинает драться за выживание, стремясь все к большей власти, подминая новые умы и целые нации, требуя поклонения,
– Ведь бывает, что от богов отказываются вовсе, – заметила ведьма.
– На словах, – возразил он. – На деле же место бога занимает идея, а взамен религиозной стаи образуется национальная или сословная. Фанатам идеи тоже начхать на людей, вместо тех они видят державу – то есть как раз помянутого виртуала, сотворенного массами. Сочувствие, доброта – для них пустой звук. Значимо лишь то, что на пользу их божеству, а цель – чтоб оно делалось могучее и грозней. Ибо только с ним они ощущают родство, и это оно одаривает своих слуг здоровьем, силой, властью – горизонтальных связок тут попросту нет. А когда такой псевдобог хиреет и его сменяет другой, молодой и ярый, приверженцев прежнего пускают в расход – посредством гильотины и подвальных расстрелов.
– Допустим, ваши построения верны, – с улыбкой произнес приор. – И что? Если мы впрямь бездушны, какое нам дело до вашего Творца? Нас-то он не одарил крупицами своей божественной сущности – за что ж ему поклоняться?
– Все же он сформировал людей как вид – значит, вы обязаны ему обликом и рассудком. Не так мало, а?
– Но если следовать вашей логике, сознание стоит немного без души, а все мы – лишь умные звери. Чего ж удивляться, если мы поклоняемся и служим нашему предводителю, впитавшему в себя силу миллионов. Собственно, нам не остается иного.
– Некоторым – возможно. Тем, в ком вообще не осталось Бога. Но часто душа все-таки есть – просто ее мало, и божий глас в ней слышен едва-едва. К тому ж, она столь слаба, что не способна противиться напору толпы – что называется, озверелой. И вместе с другими человек творит зло. Зато потом за беднягу принимаются угрызения. Ибо борьба Бога и демонического суррогата происходит именно в сознании каждого, в ком еще жива душа. Иным выбор дается легко, но остальным… Нужно почаще прислушиваться к себе: не скребет ли?
– Когда под полом заводятся мыши, их истребляют, – усмехнулся д'Адуи.
– Образ занятный, но вряд ли к месту – душа не «заводится», она дается с рождения. А уж сколько протянет… Лучше подумай над тем, что происходит с бездушными после смерти. Ну да, при жизни они обычно благоденствуют – но вот что затем?
– И что же? – откликнулся приор, невольно заинтересовавшись.
– Виртуальный демон – не истинный бог, он не вбирает в себя сознания умерших, а лишь вытягивает из них всю силу, оставляя пустые оболочки. Посему почти все демонопоклонники проваливаются в пустоту, выпадая из кругооборота. И лишь немногих своих слуг, самых преданных и полезных, демон наделяет суперсвойствами, превращая в сверхлюдей… или, вернее сказать, в живых покойников.