Обходной путь героя
Шрифт:
Впрочем, на этой ниве старался не он один. Со всех сторон в толпу летели стрелы, копья, камни, и даже Светлану было непросто увернуться от всех снарядов. Вряд ли в него метили нарочно – нужно быть полным кретином, чтоб посягать на единственную надежду. Впрочем, дураки у нас никогда не были дефицитом.
Затем и Пропащие стали метать дротики, выдергивая их из шкур шестиногов, точно из пазов, и разгоняя с силой катапульты – что-то новое в практике. Конечно, подобный удар не могли выдержать обычные латы, а промахиваться Души, похоже, не умели. Злосчастных лучников попросту сносило с крыш и заборов
И все ж меченосцы не отступили, не побежал ни один – уже за это Светлан готов был им простить многое (сорок грехов, ага)… но не всё – тут уж пардон! Стрелы продолжали сыпаться градом, не столько вредя Пропащим, сколько досаждая. А заодно и отвлекая, что позволяло богатырю драться эффективней. И все равно враг одолевал – слишком много было Пропащих, а к ним еще эти бешеные рогачи… Сколько он выдержит такой темп? И дело не в усталости – просто может истощиться энергия, в любой миг. Ее ведь не прорва… даже у богатыря.
Выбирать было не из чего – так и так гибель. И, больше не колеблясь, Светлан спустил своего зверя, мощью и яростью вряд ли уступавшего хищникам мезозоя. Громовой рык сотряс стены старой крепости, а сжимавший богатыря круг раздался, будто от взрыва. Ну, ребятушки, теперь держитесь!..
Вот это оказался форсаж – его враги точно остановились… во всяком случае, сбросили обороты в разы… и совершенно растеряли силу. Такого Светлан еще не испытывал. Изнутри словно бы рвалась в здешний мир дикая первозданность, круша вокруг все, до чего доставали клинки. И направлять их больше не требовалось – лишь бы не выпустить. Один из мечей, увязший в костистой и жесткой плоти, все ж вырвало из его руки – тотчас богатырь выхватил из-за спины кладенец, почти с восторгом ощутив знакомую рукоять, и продолжил молотить, едва замечая сопротивление убийц, нежданно превратившихся в жертвы. Ну да, все в сравнении!..
Когда эта бойня наконец кончилась, а из-за стены беснующихся всадников показался Светлан, живой и вроде не особенно побитый, изумились, наверно, многие – большинство скорее всего полагало, что все последние минуты обозленные Пропащие попросту втаптывали его останки в грунт, размазывая по плитам двора. Гневно раздувая ноздри, богатырь огляделся, еще готовый драться и убивать. Но навстречу больше никто не спешил, и не потому, что кончился энтузиазм. В живых не остался никто из чужаков, даже рогачи легли до одного… впрочем, вряд ли бы они поддались укрощению.
Как всегда при эксцессах, боли Светлан не чувствовал, хотя со стороны, наверно, гляделся жутко: эльфские доспехи, густо забрызганные вонючей слизью, из золотых сделались темными, – и не понять, сильно ли их помяли. Вдобавок он никак не мог загнать своего зверя в прежние пределы – тот требовал крови, свежего мяса, новых смертей, прорываясь наружу утробным рычанием и крупной дрожью. Да угомонись же!..
С верхнего балкона, на остатках ночной умелости, к богатырю спланировала Мишка, не убоявшись ни рыков, ни окровавленных клинков в напружиненных руках. Глубоко вздохнув, он оцепенел в столб, страшась шевельнуться,
– Ну все, все, – прошептала девочка. – Кончен бал, погасли свечи… Ты показал им маму Кузьки!
И всхлипнула, вжимая мокрое лицо в его подбородок. Даже сейчас она совершенно не боялась Светлана.
Еще раз он вздохнул, осторожно отпуская мышцы. Слава богу – сгинуло! Да кем бы мы стали, если б нас не смиряли женщины?
– Думаешь, это финал? – спросил богатырь. – Нет, милая, это лишь завязка.
Что грядет, он еще не знал, но близкая опасность прямо давила на кожу, и почему-то хотелось забраться повыше – при том что прежде Светлан не замечал за собой кошачьих повадок.
– Всем – на корабль! – задрав голову, крикнул он. – Начинайте эвакуацию.
Конечно, эльфский меч, застрявший в трупе Пропащего, Светлан не забыл прихватить – таким оружием не разбрасываются. И боже упаси, если оно попадет к тому, кого не заботит цвет вражьей крови: черная ли, голубая ли, алая ли – любая сойдет, чтобы омыть клинок!..
К добру или нет, но после боя от меченосцев уцелело не более трети – по крайней мере не пришлось никого оставлять. Зато почти не было раненых. Если кто подворачивался под удар Пропащих, шансов на жизнь у бедняги не оставалось – уж те умели разить насмерть.
– Быстрее, быстрее, – подгонял богатырь. – Нужно успеть набрать высоту.
Малолетний шалопай Рауль попытался было упереться, затеяв очередной скандал, но богатырь, слова худого не говоря, вздернул его за ворот и почти забросил в гондолу, на руки оторопевшей мамаше. От изумления малец даже перестал бузить – впрочем, вряд ли надолго.
Последним в переполненную лодку запрыгнул Светлан – сперва изо всех сил подтолкнув ее кверху, чтобы добавить скорости. Ну вот, теперь остается ждать… и разумеется, не хорошего. Охотнее всего он сейчас бы разлегся – прямо на палубе. Двигаться не хотелось совершенно, каждый шаг давался с усилием. Давненько он не испытывал похожего… да и вообще, всего пару раз за жизнь, когда вляпывался в тяжелый грипп. Кажись, пошел откат – после недавних-то перегрузок. Даже богатырю приходится за такое платить.
Но вот насколько ему худо, прочим знать ни к чему – будем держать марку. Не то одни испугаются, другие же, напротив, воспрянут. А на фига нам такие радости? Тем более, когда хромаешь на обе ноги, увечье не так заметно. А если ноет все тело, то боль уже как бы норма. И за сколько теперь восстановятся силы? Или тут, как в культуризме, имеет место суперкомпенсация? Чем больнее бьют, тем здоровей делаешься. (Жаль, что не умней.) «No pain – no gain», конечно! И будут за меня одного давать сотню небитых…
– Но почему мы бежим? – удивленно спросила Жизель. – Разве ты не победил в битве?
– Ну какая ж это битва? – пожал плечами Светлан. – Так, пограничная стычка. Все равно сей отрядец Душ был обречен – он лишь и требовался, чтоб задержать нас достаточно долго.
– Достаточно для чего?
– Вот для этого, – указал он на озеро, как раз начавшее взбухать, точно закипавшее молоко. – Через минуту вся долина превратится во фритюрницу – и как думаешь, кого тут собрались жарить?
– Так это все же кратер? – спросила Мишка, присаживаясь на фальшборт.