Облик
Шрифт:
Я нахожу статью. И да. Да, это была она; да, она была потрясающей. Одетая в разрисованные шелковые брюки и в плотно облегающую хлопковую куртку, Шехерезада излучает энергию на фото, что очень волнующе. Она не только управляет своими пальцами, ногами и локтями; она может позировать в пяти разных направлениях одновременно и по-прежнему выглядеть потрясающе. Неудивительно, почему он встречался с ней.
Поразительная. Больше это не моё слово. Чье-то ещё.
О чём я только думала? Я никогда, просто никогда не буду такой девушкой.
Ава
Между тем осталось меньше двух недель каникул, и мне надо начинать рисовать свой натюрморт, чтобы успеть до начала школы. Занятия в школе становятся более серьёзными. Лучше не иметь больше никаких летних отвлекающих факторов.
Я звоню Фрэнки, чтобы сказать, что я больше не буду ходить на просмотры.
– Ох, ты уверена, ангел? Только всё начало получаться.
– Не начало, – добавляю я. – Сэнди МакШанд я не понравилась.
– Хм. Он сказал тебе это? Ну, это просто мнение. Ты великолепна! Не позволяй одному маленькому шотландскому стилисту сбить тебя с ног. В любом случае, ты куда-то собираешься?
Что?
– На каникулы? – настаивает она.– Поэтому ты больше не будешь ходить на просмотры? Потом конечно, у тебя школа, но мы можем продолжить во время осенних каникул или на Рождество.
Я понимаю. Вот почему она такая спокойная насчёт этого. Она думает, что я улечу куда-нибудь отдыхать на несколько дней, а не полностью сдаюсь.
– Ну, вообще то, Фрэнки…
– О Боже, Рио. Вип. – Я слышу, как на заднем плане настойчиво звонит другой телефон. – Извини, ангел, сейчас надо бежать. Никаких проблем с просмотрами. Позвони мне, когда вернёшься, хорошо? Веселись!
Я бы так хотела быть той девушкой, которую представляет Фрэнки. Той, кто совмещает модельный бизнес с шикарным отдыхом. Той, чьи школьные друзья выпытывают у неё подробности её гламурной жизни. Той, кто думает, что Чумовая пятница – лучшая роль Линдсей Лохан, а не ругательство.
– Ага, конечно. Спасибо, – говорю я. Но она уже повесила трубку. Она разговаривает с каким-то випом из Рио.
И мне нужно затенить ещё целую гроздь бананов.
Я как раз рисую третий банан (сделав связку меньше, съев два из них), когда слышу сердитое ворчание с дивана. Ава смотрит канал классических фильмов, который недавно стал нашим любимым. Я думаю, что Спенсер Трейси сказал что-то сильно раздражающее Кэтрин Хепберн.
– Идиот! – выкрикивает Ава.
– Что он сделал в этот раз?
– Он пригласил меня на вечеринку.
– Кто? Спенсер Трэйси?
– Нет, Ти. Честно. Он умер десятилетия
Я оглядываюсь. Она в ярости.
– Подожди минуту. Твой парень пригласил тебя на вечеринку?
– Да, – она кипит. – Идиот.
Я не до конца это понимаю. Я сажусь к ней на диван, чтобы она всё мне объяснила.
– И в чём проблема?
Она закатывает глаза.
– Он планирует устроить барбекю на пляже в Корнуолле, когда он вернется на яхте в октябре. Он хочет знать, смогу ли я приехать. Посмотри на меня. Он всё ещё не понимает.
– Ну, это потому что ты не говоришь ему, – отвечаю я.
Ава постепенно отрезает себя от всех друзей, кроме Луизы. Она не хочет, чтобы её видели в плохие дни, когда она больна и истощена от лечения. Она не хочет слышать жалость в голосах, когда они спрашивают, как она себя чувствует. Она даже не хочет, чтобы я знала, как это ужасно большинство времени, поэтому я, как правило, делаю вид, что не замечаю.
– Он не захочет фотографировать меня такой. Подумай об этом, Tи. Он целый день окружен классными девушками-матросами, с накаченным и загорелым прессом и в красных бикини.
– Ты проверяла его друзей на фейсбуке?
Она выглядит виноватой.
– Особенно есть одна, которая выглядит как ходячая кукла Барби ... он работает с ней каждый день, Ти. Он говорит, что скучает по мне, но он просто очень мил. Отношения на расстоянии никогда не получаются. Три голливудских пары на прошлой неделе расстались из-за этого.
Я делаю пометку у себя в голове, что нужно сказать маме, чтобы она убрала все журналы со знаменитостями.
– И он всегда говорит, что я выгляжу как кинозвезда. А я уже не кинозвезда.
Знакомым жестом она кладет руку на её редкие волосы. Все шло прекрасно, но сейчас она проходит третий цикл химиотерапии, и химиотерапия добралась до них. Она ещё их не подстригла, что означает длинные пряди на подушке, на расческе, в душе ... Те, что остались на голове – истонченные и усталые, как и всё её тело.
– Ты не кинозвезда в данный момент, – я исправляю её. – На самом деле ты настоящая кинозвезда. Ты выглядишь как Энн Хэтэуэй, оскароносно играющая девушку, которая храбро борется с раком. Награда у тебя в кармане. Обещаю.
Она смотрит на меня пустыми глазами. Потом её нижняя губа начинает трястись. Верхняя губа присоединяется к ней. Уголки губ приподнимаются. Я думаю, что она хихикает. Она правда хихикает. Энн Хэтэуэй сделала это. Наконец-то.
– Ты милая, Ти, – она говорит, – но лекарства сделали меня раздутой как воздушный шар. Энн Хэтэуэй никогда не выглядела такой бледной и раздутой.
– Ты забываешь, что ты заставила меня посмотреть «Дьявол носит Прада» для изучения моды, – указываю я. – Бледная, да. Костлявая, а не раздутая. Но даже тогда, она по-прежнему выглядела как кинозвезда, так же, как и ты. Смотри, я докажу это тебе.