Обман
Шрифт:
— Но ты всегда так занят. Я думала, что будет просто нечестно, если я стану обременять тебя еще и своими проблемами.
— Глупая.
— Но ведь и ты никогда мне ничего не рассказывал, — возразила я.
— Я думал, что мои дела тебе неинтересны.
— Глупый.
Адриан тихо рассмеялся.
Душа моя пела, я чувствовала себя словно в раю. Поцеловав Адриана, я почувствовала легкое покалывание от проступившей у него на щеках и на подбородке щетины. Запустив пальцы в его волосы, я вдохнула их запах, и сердце едва не лопнуло от нахлынувшего
— Между прочим, мы с тобой обнимаемся посреди дороги, а тут люди ездят, — с явным сожалением сказал Адриан.
— Я знаю.
Еще раз поцеловав его в щеку, я разжала руки и слегка отодвинулась. Он тоже медленно, неохотно разомкнул свои объятия. Мы посмотрели друг другу в глаза.
— Обожаю тебя, — сказала я.
— Милая, — сказал Адриан, — давай продолжим этот разговор в каком-нибудь другом месте, лучше всего в постели.
— Для этого нам надо сначала добраться домой.
— Это верно.
Адриан взял в руку поводья и тронул лошадей.
Едва мы добрались до Грейстоун-Эбби, я тут же отправилась к себе наверх. Адриану пришлось задержаться внизу, чтобы препоручить моего дядю заботам доктора и рассказать о случившемся Гарри и Луизе. К моему стыду, ему пришлось это делать без меня. Поужинав у себя в комнате, я затем еще с полчаса нежилась в восхитительно горячей ванне.
При виде моих синяков Жанетта пришла в ужас. Зрелище было действительно впечатляющее. Самым большим и страшным оказался кровоподтек на скуле.
— Меня пытались похитить, — объяснила я камеристке-француженке, — но лорд Грейстоун успел прийти на помощь.
Глаза девушки вспыхнули.
— Боже мой, — пробормотала она. — С милордом все в порядке?
— Да.
Жанетта вздохнула.
— А где мой халат, Жанетта? Думаю, мне пора уже вылезать из ванной.
Тряхнув головой, словно отгоняя нахлынувшие на нее мечты, девушка пошла за моей одеждой.
Лишь через час я услышала, как Адриан вошел в свою комнату, расположенную по соседству с моей. Я села на подушках и стала смотреть на дверь, из которой он должен был появиться, ощущая внутри такое возбуждение, что стоило немалых усилий его сдерживать. Наконец дверь отворилась, и на пороге возник высокий, столь хорошо знакомый мне силуэт мужа. Сердце сладко екнуло.
— Ну что, доктор осмотрел дядю Мартина? — спросила я.
— Да. Пулю извлекать не потребовалось, Кейт, она прошла навылет. Мэттьюз говорит, что он скоро поправится и нет никаких оснований беспокоиться за его жизнь и здоровье.
— О! — промолвила я.
Адриан подошел к кровати и осторожно притронулся пальцами к кровоподтеку у меня на лице.
— Это сделал Чарлвуд? — осведомился он с таким выражением на лице, которое явно не обещало ничего хорошего.
Я кивнула.
— Тебе не следовало сдерживать меня: его стоило убить.
— Адриан, сейчас мне совершенно наплевать на дядю Мартина.
Муж улыбнулся.
— Я люблю тебя, — сказала я.
Адриан забрался в постель и привлек
— Когда мы расстались в Лэмбурне, я был страшно зол на тебя, — признался он. — А потом, уже во Франции, я все время о тебе думал.
Лежа рядом и слушая его, я чувствовала, как душа переполняется счастьем.
— Это из-за того поцелуя, — заметила я.
— Да, тот поцелуй здорово на меня повлиял, — согласился Адриан.
— Ты знаешь, а я по-настоящему полюбила тебя, когда ты уже вернулся домой. Это произошло в тот момент, когда я наблюдала за тобой и Эльзой. Ты был с ней так нежен. И сразу было видно, что лошадь тебя просто обожает.
Я почувствовала, как грудь Адриана завибрировала от тихого смеха.
— Так я и знал, что в конечном итоге решающим фактором окажется лошадь, — сказал он.
— Ничего удивительного.
Муж перевернул меня на спину и заглянул мне в глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросил он. — Может, тебе слишком здорово досталось, чтобы заниматься этим сейчас, любимая?
— Нет, — ответила я.
Адриан снова улыбнулся мне своей неотразимой улыбкой, и в груди у меня стало тепло.
— Я люблю тебя, — сказала я. — Люблю, люблю, люблю…
Я продолжала повторять эти слова, пока губы Адриана не прижались к моим губам.
Перед тем как уснуть, мы долго разговаривали, и это доставило мне не меньше удовольствия, чем то, чем мы занимались несколько раньше. Я рассказывала мужу, какой одинокой и никому не нужной я чувствовала себя во время нашего пребывания в Лондоне, а он мне о том, какие страдания доставляло ему сознание того, что он для меня был и остается совершенно чужим человеком.
— Ты всегда был так занят, все время куда-то исчезал, — жаловалась я. — Куда бы мы ни пошли, всегда появлялся кто-нибудь, кому надо было срочно с тобой переговорить.
— Я знаю, — устало согласился Адриан.
Я пыталась найти нужные слова, чтобы объяснить ему, что происходило в Лондоне. Но как я могла объяснить ему, что меня возмущало не только то, что при этом он совсем забывал обо мне? Да, это обижало, но ничуть не меньше меня мучило и бесило еще и то, что все те, кто так настойчиво добивался его внимания, пытались вовлечь его в какие-то свои мелкие политические интриги, сделать соучастником своей близорукой политики.
Я приподнялась на локте и заглянула мужу в лицо. Волосы его растрепались, а во взгляде темно-серых глаз читалась озабоченность.
— Мне казалось, что каждый так и норовит оторвать от тебя кусочек, — сказала я.
Лицо Адриана выразило удивление.
— Да, иногда в самом деле складывается такое впечатление, Кейт. Именно так: будто каждый хочет урвать от меня кусочек.
Наклонив голову, я легонько поцеловала его в губы.
— Давай лучше не будем вспоминать Лондон, Адриан. Мы с тобой в Грейстоун-Эбби и можем наслаждаться этим. Ни во время войны, ни после нее ты совсем не отдыхал, а отдых тебе так необходим.