Обман

Вулф Джоан

— Грейстоун-Эбби никогда не выглядел особенно гостеприимно.

Я вспомнила рассказы Гарри о том, как ему, а также его старшему брату и сестре жилось в детские годы, и решила не продолжать разговор на эту тему.

На третьем этаже располагались спальни, и я с облегчением убедилась, что Роберту Адаму не позволили оформить их в соответствии с его вкусами.

— Мой дед считал, что истратил достаточно много денег на второй этаж, и третий решил не трогать, — пояснил Адриан и добавил:

— К счастью.

Я не могла с ним не согласиться. Мебель

в моей комнате была обита розовато-лиловым и синим шелком, но в отличие от Лэмбурна без глянцевого оттенка. Комната в целом выглядела весьма элегантно, что, однако, не мешало ей быть уютной. В ней было еще две двери помимо той, что выходила в коридор. Адриан открыл обе, чтобы я имела возможность увидеть, что находится за ними. Одна вела в спальню супруга — заглянув туда мельком, я увидела, что она отделана в не слишком приятных зеленых тонах, и тут же попятилась. Другая дверь соединяла мою спальню с небольшой гардеробной, мебель в которой была обита тканью тех же цветов, что и в моей комнате.

— Замечательно! — воскликнула я.

— Эта комната отделывалась под руководством моей матери, — заметил Адриан.

От меня не укрылось, что голос мужа при упоминании о матери зазвучал гораздо мягче, чем обычно.

— Ваша мать умерла, милорд? — осторожно спросила я.

— Да. Ее не стало, когда мне было семь лет. Она умерла во время родов.

Адриан ответил таким тоном, что мне сразу стало понятно: вопросов на эту тему лучше больше не задавать. Я прекрасно понимала мужа. Моя мать умерла, когда мне было всего десять лет от роду.

Пока мы говорили, дверь отворилась, и в комнату, неся в руках мой скромный багаж, вошли двое лакеев в великолепных ливреях. Они поставили вещи на чудный кремово-синий ковер и снова вышли.

Адриан окинул взглядом два потертых кожаных чемодана.

— И это все?

— Я всегда гордилась своим умением путешествовать налегке.

— Господи Боже, Кейт, да у меня было больше багажа даже в армии во время марша.

— Я совершенно уверена, что вы не сами его тащили, милорд, — едко заметила я. — Мы всегда путешествовал всего лишь втроем — отец, Пэдди и я, и никто из нас не имел привычки набирать с собой в дорогу много вещей.

Светлые брови Адриана сошлись на переносице.

— Кажется, я назначил вам денежное содержание, чтобы вы могли купить себе кое-что из одежды. Кроуфорд написал мне душераздирающее письмо о том, как беден ваш гардероб.

Эти слова лорда Грейстоуна едва не лишили меня дара речи.

— У меня был совершенно нормальный гардероб, и к тому же кое-какую одежду я купила. Но я сделала это только потому, что, как объяснил мне мистер Кроуфорд, ваши арендаторы могут плохо подумать о вас, если я не буду одеваться соответствующим образом.

— Кроуфорд был прав, но вы, похоже, недостаточно серьезно отнеслись к его словам. Боже мой, Кейт.

Адриан снова принялся разглядывать мои обшарпанные чемоданы.

— Я очень хорошо умею укладывать вещи, — с вызовом заявила я. — Вы удивитесь, когда увидите, сколько всего в этих двух чемоданах.

— Сомневаюсь, —

сказал Адриан и снова перевел взгляд на меня. — В прошлом году вы были в Лондоне. Куда подевалась вся та одежда, которая была у вас тогда?

До этого момента мы с Адрианом стояли по разные стороны чудесного синего шезлонга, но теперь я отшатнулась в сторону, подошла к высокому, обрамленному сатиновыми шторами окну и выглянула наружу. Окно выходило в сад. Открывающийся из него вид весной и летом наверняка выглядел очаровательно, но тогда, зимой, пейзаж показался мне унылым и мрачным.

— Я оставила ее в Лондоне, — ответила я на вопрос Адриана. — Дело в том, что все те платья, о которых вы говорите, были куплены моим дядей, и я подумала, что вы не захотите, чтобы они находились в вашем доме.

На какое-то время наступила тишина, а потом я едва не подпрыгнула от неожиданности, почувствовав руки Адриана у себя на плечах. Меня поразило, что такой крупный мужчина, как лорд Грейстоун, оказывается, мог передвигаться совершенно бесшумно.

Обняв меня за плечи, Адриан развернул меня лицом к себе и тихонько сказал:

— Вы были правы.

На какой-то момент, вспомнив бесконечную череду магазинов, по которым меня таскала Луиза, я пожалела, что не оставила у себя все купленные тогда вещи, но эта мысль быстро улетучилась из моего сознания. Я испытывала сильную неловкость, ощущая руки Адриана на своих плечах. Наконец он отпустил меня и сказал:

— Нам надо будет пригласить из Лондона портниху. Не имея соответствующей одежды, вы не сможете бывать даже на местных вечеринках.

Эти слова словно вдохнули в меня жизнь.

— Это было бы замечательно, милорд, — благодарно отозвалась я. — Вы не представляете, чего мне стоило хождение по магазинам на Бонд-стрит. Тогда я, как мне кажется, перемерила несколько сотен платьев.

— А я думал, что женщины любят обновки.

— Да, я действительно люблю обновки, но мне кажутся скучными и утомительными походы за покупками. Портниха — это совсем другое дело. Один раз сняв с меня мерку, она может потом сшить все, что, по ее мнению, должно быть в моем гардеробе.

На лице Адриана снова появилось сдержанно-веселое выражение. Меня нисколько не задевало то, что я сама и мое поведение могли показаться ему забавными, однако мне не поправилось то, что я не могла взять в толк, что смешного он нашел в моих словах. Я бросила на него уничтожающий взгляд, но он, судя по всему, этого даже не заметил.

— Вам также понадобится камеристка, — сказал он. — Я могу отдать указание Уолтерсу, чтобы он подыскал подходящую кандидатуру.

Я уже открыла было рот, чтобы ответить согласием, но внезапно в моем воображении возникло молодое заплаканное, изуродованное вспухшим багровым рубцом лицо, и я сказала:

— У меня уже есть кандидатура, милорд. Надеюсь, можно будет послать за этой девушкой в Чарлвуд-Корт?

Я была почти уверена, что возражений не последует, ведь дядино поместье было всего в десяти милях от Ньюбери.