Обман
Шрифт:
— Я буду рада дать показания против Стейда, — твердо сказала я. — И уверена, что то же самое сделает и Гарри.
— Н-да, — вздохнул сэр Чарльз. — Боюсь, что это в самом деле придется сделать. Нельзя допускать, чтобы Стейду все это просто так сошло с рук. Одно дело — кража лошади, и совсем другое — покушение на жизнь графини Грейстоунской.
Я невольно задалась вопросом, какую бы позицию занял в этом деле сэр Чарльз, если бы я была просто мисс Фитцджеральд, а не графиня Грейстоунская, но решила его об этом не спрашивать.
За ленчем к нам присоединился Адриан.
— Мой
«Бедный Гарри!» — подумала я.
— Уверен, вы не ожидали, что мы задержимся у вас так надолго, сэр Чарльз, — с грустной улыбкой сказал Адриан, обращаясь к хозяину дома. — Но боюсь, что еще в течение нескольких дней моего брата нельзя будет перевозить.
— Что вы, мой дорогой! — замахал руками сэр Барбери. — Поверьте мне, мы очень рады, что вы почтили наш дом своим присутствием. Мысли об отъезде не должны даже приходить вам в голову до того момента, пока мистер Вудроу полностью не поправится.
— Вы очень добры, — ответил Адриан.
— Дело вовсе не в этом! Совсем не в этом! Я хочу, чтобы вы чувствовали себя в Харли-Холле как дома. Если вам что-нибудь будет нужно, только скажите об этом, лорд Грейстоун. То, что вы гостите здесь, для нас большая честь.
Адриан вежливо ответил на вдохновенные излияния сэра Чарльза, и все мы принялись за ленч.
Медленно минул следующий день. Чем лучше чувствовал себя Гарри, тем сильнее он страдал от скуки, и вскоре мне пришлось почти все время сидеть в его комнате, чтобы хоть как-то развлечь. Мы часами играли в карты, и если бы игра шла на деньги, я бы просадила что-то около трех миллионов фунтов.
Наши отношения с Адрианом напоминали отношения двух совершенно незнакомых людей, которые вынуждены жить в одной комнате и делают все возможное, чтобы как можно реже попадаться друг другу на глаза. Моя решимость признаться ему в любви мигом улетучилась в тот самый момент, когда я увидела, как он припал губами к руке леди Мэри.
Адриану же явно была отвратительна та беспечность, с которой я поставила под угрозу жизнь его младшего брата. Он был слишком великодушен, чтобы попрекать меня этим, но мне чудилось презрение в его глазах, когда он смотрел на меня, и слышалась брезгливость в его голосе, когда ему приходилось обращаться ко мне с каким-нибудь вопросом.
Я вовсе не обижалась на него за то, что его до такой степени раздражала моя глупость. Она раздражала и меня саму. Но я не могла простить мужу его чрезмерной любезности по отношению к леди Мэри. Как назло, леди Мэри и ее мать гостили у Барбери до самого конца нашего пребывания в Харли-Холле. Это лишь подогревало мое воображение, и я то и дело представляла себе, как мой супруг, пользуясь хорошей погодой, гуляет и катается верхом в компании леди Мэри, в то время как я сижу в комнате Гарри, которого все на свете раздражает, и часами играю с ним в пикет.
Когда Гарри наконец взбунтовался и потребовал, чтобы доктор позволил ему вернуться домой, я горячо поддержала его требования. Врач не стал чинить нам препятствий и сказал, что мы можем отправиться домой на следующее утро. В тот вечер я едва ли не
Лорд Барбери, которого я встретила в гостиной, сообщил мне неприятную новость: маркиз Стейдский бежал из своего дома, и его нигде не могли найти. Большинство склонялось к тому, что он скорее всего отправился на континент. Тем вероятнее казался этот слух, что, по некоторым сведениям, его яхту видели в гавани Альдебурга. Лорд Барбери довел это до моего сведения, всем видом выражая сожаление по поводу случившегося. Скорбное выражение его лица привело меня в ярость.
— Вы хотите сказать, лорд Барбери, что Стейд так и не был арестован? — осведомилась я.
Почувствовав по моему тону, что я едва сдерживаю возмущение, сэр Чарльз нервно покосился на Адриана, стоявшего рядом со мной.
— Не забывайте, леди Грейстоун, что он был ранен.
— Я не знала, что достаточно получить удар по голове, чтобы человека освободили от ответственности за покушение на убийство, — парировала я.
Сэр Барбери бросил еще один взгляд на Адриана, но, поскольку мой муж молчал, вынужден был мне ответить:
— Разумеется, полученное ранение нисколько не оправдывает его действий, моя дорогая. Я всего лишь хотел сказать, что, по мнению властей, маркиз Стейдский находился в таком состоянии, что не было никакой необходимости брать его под стражу.
— И никому даже не пришло в голову, что за его домом надо было установить наблюдение? — безжалостно задала я новый вопрос.
— Э-э… нет, — ответил лорд Барбери.
Краем глаза я уловила сбоку от себя какое-то движение и по знакомому запаху духов поняла, что ко мне подошла Луиза. Тут вдруг в голову мне пришла еще одна мысль.
— А что, Стейд имеет обыкновение держать свою яхту в гавани Альдебурга? — спросила я.
— Мм-м… нет, — ответил сэр Барбери с убитым видом.
— И никому не показалось подозрительным, что его яхта вдруг ни с того ни с сего появилась в этой гавани именно в тот момент, когда Стейда вот-вот должны арестовать? — упрямо гнула я свое.
Лорд Барбери молчал.
— Стейд никогда не сможет вернуться в Англию, леди Грейстоун, — сказал мистер Беллертон. — Ему придется остаток жизни провести в ссылке. Это, знаете ли, достаточно суровое наказание.
— И все же этого мало, — заметила я.
Тут вдруг я получила поддержку со стороны, откуда ее никак не ожидала.
— Я согласна с леди Грейстоун, — сказала леди Мэри. — Мне кажется, это было ошибкой — дать Стейду возможность скрыться.
— И я так считаю, — твердо сказала Луиза.
Тут наконец в разговор вступил Адриан.
— Думаю, нам пора идти обедать, — сказал он. — Леди Барбери нас уже, наверное, заждалась.
В течение всего обеда у меня было отвратительное настроение. Для меня было совершенно очевидно, что власти просто закрыли глаза на бегство Стейда. Чем больше я об этом думала, тем больше злилась. Когда после обеда я объявила, что пойду наверх, лорд Барбери вздохнул с явным облегчением.