Обман
Шрифт:
– Ну, с Гришей вы хорошо знакомы, – сказал тем временем муж, проходя за Марининой спиной к столику, на котором красовались выставленные живописной группой бутылки, стаканы, какое-то серебристое ведерко. – Григорий, тебе чего налить? Арише даже не предлагаю – режим, – пояснил он.
– А где остальные гости? – спросила Марина скорее для того, чтобы как-то отвлечь Гришин взгляд – было в нем что-то такое... Странное что-то. Может, даже и приятно, но не теперь.
– Сейчас будут, – оторвался от столика муж. И пояснил: – Мы на нескольких машинах ехали, так я с Гришей вперед, обходными путями рванул, а они, видно, в пробке застряли.
Словно в ответ на его фразу грянул
Гостей было пятеро. Крепкий, короткий, усатый Петр Иванович в полосатом костюме, лет пятидесяти с небольшим, два других – неуловимо похожих между собой совершенно средних во всех отношениях дядьки, имена которых Марине не запомнились, и две дамы. Вот на дам она смотрела во все глаза – они были для нее как первые аборигены ее нового мира, не считая, конечно, Арины.
Возраста дамы были совершенно неопределенного (Марина могла только догадываться, что обе сильно старше нее) и не имели, пожалуй, ничего общего с Арининой (и Марининой собственной, между прочим) изящной прелестью. Одна была невысокой и квадратной, с двумя подбородками, другая, наоборот, повыше и довольно худой. Но обе какие-то плотные, мясистые, видно, что хваткие донельзя. Чем-то они напоминали Марине ее школьную директрису, хотя, конечно, одеты были гораздо дороже, не сравнить.
На низенькой был довольно простой с виду (если не знать, сколько стоит) серо-коричневый твидовый деловой костюм, юбка которого кончалась чуть-чуть ниже колена, открывая во всей красе бежевые кожаные сапоги на высокой платформе. На высокой были черные брюки, над которыми изящно нависало что-то, наверное, вроде свитера, утыканное и расшитое со всех сторон чем-то, что Марина смогла обозначить про себя только как «леопардовые перья». На всех двадцати пальцах сияли огнями кольца. «Белые камни, наверно, бриллианты, – подумала Марина. – А черные тогда что? Разве бриллианты бывают черными?» Но долго размышлять и пялиться было некогда, надо начинать светскую жизнь.
Охая, ахая и обмениваясь комплиментами, вся компания разместилась, наконец, за столом, наполнила рюмки и тарелки. После первого тоста Марина, извинившись, поднялась – пора было нести жульены.
– Ариша сегодня у нас все сама готовила, – с гордостью пояснил гостям муж. Как прям не он шипел на Марину в спальне. – В вашу честь, Петр Иваныч, старалась, вы же у нас любитель домашней стряпни.
Все радостно закивали и снова заохали, а Петр Иванович отсалютовал в Маринину сторону рюмкой водки.
Дальше прием так и тек себе, журча разговорами, довольно гладко и почти без Марининого участия. То есть она, конечно, старательно вставляла тут и там фразы типа: «Да-да, конечно», «Это очень интересно», «Что вы говорите!», думая про себя, является ли это той самой светской беседой, или же от нее требуется что-то еще. В любимых ею сериалах героини обычно ограничивались примерно этим набором, рассуждая еще иногда о погоде и о здоровье тети Эмилии, но эти темы явно пока были неактуальны. Главным же образом она волновалась о том, чтобы не перепутать по незнанию рюмки или, не дай Бог, вилки или не ткнуть, скажем, курицу рыбным ножом, поэтому старалась почти ничего не пить и не есть. Правда, присмотревшись потихоньку, она поняла, что остальные тоже не слишком в этом сильны, и успокоилась, но все равно решила не рисковать. «Завтра все спокойно попробую, – сказала она себе. – Все равно всего полно останется».
Когда пришел черед ростбифа и Марина снова
Во время всего процесса Гриша, как только удавалась возможность, касался рукой то Марининой ладони, то плеча. Робко так. И взглядывал при этом в глаза все с тем же вопросительно-встревоженным выражением, будто хотел что-то сказать. Но молчал. А напрямую спрашивать, в чем дело, не хотелось – уж больно глаза были грустные. Марина судорожно перебирала в памяти Аринины заметки в блокноте – не было ли там разъяснений, с чем это связано. Но нет, Арина вообще никакого Гришу не упоминала. Загадка.
Мясо произвело фурор. Может, конечно, все восторгались только из вежливости, но Марина даже слегка подосадовала, что не сама готовила. «У меня бы не хуже вышло». Хотя, конечно, у Наташи все получилось потрясающе и очень красиво – самой ей, наверное, так все-таки не суметь. За мясом расхрабрившаяся Марина даже громко выступила за столом, не выдержав и вмешавшись в беседу дам об убогости отечественного образования.
– Учителям платить надо как следует! – сказала Марина в ответ на реплику высокой дамы, что бесплатные школы – вообще кошмар. – Тогда они не будут в продавцы разбегаться, а будут работать по совести. Плохие учителя, конечно, тоже есть, и немало даже, так это потому, что кто в эти школы идет? Двоечники институтские. А тех, кто хоть что-то хорошо умеет, платные лицеи так и сманивают.
Разгорячившись, Марина чуть было не вспомнила во всеуслышание историю из собственного опыта, но вовремя сообразила, что не стоит, и успела заткнуться. В целом же светская беседа прошла успешно, и даже когда мужчины, выпив кофе, ушли в кабинет «немножко посекретничать», Марине удалось как-то выдержать полуторачасовое общение с дамами наедине. Тут ей, конечно, сильно помогли пирожные в ассортименте, щедро закупленные предусмотрительным мужем. Дамы, щебеча о различных диетах и массажистах, поглощали пирожные одно за другим, так что Марина даже забеспокоилась, будет ли им с Наташей завтра с чем выпить чаю.
– Да, кстати, Ариночка, – спросила полная дама, – а вы с Валентин Сергеевичем уже приглашены на новогодний вечер в Думу? Петр Иваныч собирается пробыть здесь до этого времени, а я там не всех знаю. Все-таки, согласитесь, приятнее видеть вокруг себя знакомые лица.
Даже неискушенная Марина разглядела в этом щебетании попытку наезда – дескать, нас-то туда пригласили, а вас? – и напряглась. Она представления не имела ни о каком вечере в Думе, но надо было спасать мужнино лицо.
– Не знаю даже, – вздохнув, ответила она, приняв скучающий вид героини сериала. – Валя так устает от этих шумных праздников. Наверное, придется пойти, но мы пока это окончательно не обсуждали. Рождество, Новый год – это домашние праздники.
– Но вечер будет до Нового года, – не сдавалась зловредная дама. – А Рождество, кажется, и вообще в начале января.
К счастью, при участии худой дамы тут же выяснилось, что вечер намечен как раз на канун Рождества католического, а так как в Европе отмечают именно его, то это считается гораздо более стильным. И, таким образом, вражеская атака была отбита.
Вообще, как поняла Марина, вечер удался. Даже муж, провожая ее поздним вечером в спальню дежурным поцелуем в щечку, показал ей поднятый большой палец. «И ничего страшного, подумаешь, светский раут, родительское собрание противней...» – думала Марина, засыпая.