Обман

Фрэнсис Клэр

Я анализирую услышанное и пытаюсь как-то связать эту историю с версией Доусона, но у меня ничего не получается. Это другой Гарри. Тот, которого я не знала, и чей внутренний мир не понимала.

– Вот так… – Ричард наклоняется вперед и опирается локтями на колени. – Версия с Аткинсом лежит на поверхности.

Я никогда не думала, что это ядовитое письмо будет персонифицировано. Не представляла себе, что за ним стоит реальный человек, которого будут искать.

– Не верю, – твердо произношу я. – Гарри покончил с собой.

Все прочие версии просто смешны.

– Вам это только кажется…

– Все вопросы Доусона вертятся вокруг этой плоскодонки. Да Гарри просто любил ее. Она большая, у нее мощный мотор. Ему нравилось носиться на ней. Грести он не любил. И вообще это так похоже на него: взять плоскодонку, когда ее не следовало брать. И, кстати, если уж Гарри решил уйти из жизни, его не волновало, что за лодка будет при «Минерве».

– И все-таки, зачем брать большую и тяжелую плоскодонку? – мягко возражает Морланд. И пока я соображаю, что ответить, тихо добавляет: – Не уверен, сказал ли вам Доусон, но в этом деле есть еще одна странность. «Зодиак»… Его видели рано утром в ту субботу не у пристани, а на некотором расстоянии от нее вверх по течению реки. Он застрял на отмели.

– Я сказала Доусону, что нашла лодка у пристани.

– Значит, у вас хорошие соседи. Кто-то из них должен был достать лодку из болотистой грязи и оттащить к вашей пристани. Но Уэлли Смит видел ее рано утром, и вовсе не у пристани.

Уэлли Смит – это лесник, который работает в соседнем с нами имении. Глупо было думать, что лодку никто не увидит. И глупо было лгать Доусону. Я начинаю делать ошибки. Интересно, понял ли инспектор, что я лгала, или мне удастся отговориться? И какие еще ошибки я успела сделать?

– Доусон встречался с Уэлли? – ошарашенно спрашиваю я. Мысль о том, что инспектор опрашивает моих соседей, вселяет в меня новый страх.

– Думаю, да. Но и без этого Уэлли рассказал нескольким людям о том, что он видел.

Рассказал людям? А, может, тебе, Ричард? А уж от тебя об этом узнал и Доусон.

– Итак… – Морланд глубоко втягивает носом воздух. – Теперь вы видите, как это выглядит в глазах Доусона. Письмо, кровоподтек, выстрел…

– Расскажите, – тихо прошу я.

Ричард слегка хмурится, как будто не может до конца уловить смысл моей просьбы.

– Хорошо. – Он сжимает пальцы в кулаки. – Это выглядит именно таким образом. Этот человек, Аткинс или кто там еще, взял одну из лодок, которая оставалась у пристани, и добрался на ней до стоявшей на реке «Минервы». Он совершил нападение на Гарри и решил вывести яхту в море…

– Зачем?

– Не знаю, – почти мгновенно отвечает Морланд. – Возможно, на яхте завязалась борьба и осталось много крови или какие-то другие улики, скрыть которые было невозможно. Поэтому он решает уничтожить яхту целиком. Сбрасывает надувную лодку – она ему не нужна. Течением ее выносит на отмель. Он привязывает к «Минерве» плоскодонку и выходит в

море. Там он топит яхту, добирается до берега в плоскодонке, которую находят дрейфующей на следующий день. А потом… – Тут Ричард останавливается и делает рукой жест, выражающий сомнение, как будто хочет показать: что-то в его рассуждениях не сходится.

– Вы имеете в виду, что простой солдат знал все о реке, глубинах и песчаных отмелях? – неожиданно для себя громко восклицаю я. – Знал, как запустить двигатель «Минервы» и как управляться со скоростной плоскодонкой? – И добавляю со смехом: – Что-то мне не верится.

Морланд тоже коротко улыбается.

– Ну, судовые двигатели и моторы для Аткинса не проблема. Сам он из семьи рыбаков. Река… Это да. Эту реку он, конечно, не знал.

Я в изумлении смотрю на Ричарда.

– Вы что, проводили сбор данных о нем?

– Да. Я наводил кое-какие справки.

– А Доусон?

– Думаю, он тоже предпринимал определенные розыскные действия.

Перед моими глазами встает картина: Аткинс арестован за преступление, которого не совершал.

– Но вы же не думаете, будто в этом что-то есть? – спрашиваю я и повторяю почти просительно: – Не думаете?

– Я полагаю… – Морланд внимательно смотрит на меня. – Я полагаю, что это Аткинс совершил убийство.

Я вздыхаю с облегчением.

– И вы сказали об этом Доусону?

– Да, я обратил его внимание на две существенные детали. – Десантник никогда не прибегнул бы к помощи ружья. Зачем? Много шума, случайные свидетели. Он же натренирован на бесшумное убийство. Его основное оружие в ближнем бою – нож. И еще. Почему его никто нигде не видел? Ну хотя бы на обратном пути, когда он возвращался после того, как высадился на берегу?

– На обратном пути? – эхом повторяю я.

– Ну да. Высадившись на берегу, он же должен был добраться до какого-то транспортного средства, чтобы уехать из этого района. Доусон об этом не подумал.

– Не подумал, – автоматически повторяю я. Мои мысли сейчас далеко.

– И потом, вы правильно говорите. Зачем было затоплять яхту? – добавляет Морланд.

Я с трудом возвращаюсь к реальности.

– Так Доусон понимает все это?

– Видите ли, Эллен, дело в том, что Аткинс направил это письмо не в первый раз. Маргарет сказала и мне, и Доусону, что подобного рода злобные письма приходили и раньше.

– Раньше?! – в изумлении восклицаю я. – Почему же Маргарет… – И тут же я понимающе поднимаю руку. – Ясно, она не хотела меня расстраивать.

Морланд дипломатично молчит.

– Сколько их было всего, этих писем? – спрашиваю я.

– Маргарет говорит, что, по меньшей мере, три.

«И она рассказала тебе об этом», – думаю я. А собственно, почему бы и нет?

– И все от одного и того же лица?

– Подписи не было. Но автор один и тот же. От кофе мне становится жарко. Потолок давит.