Обманка
Шрифт:
— Народ, вы чего?!
— Только тронь, — по-змеиному зашипел Диллиан, проигнорировав меня. Светло-светло-серые, почти белые, глаза ясновидящего стремительно темнели, приобретая медово-карий оттенок. — Только попробуй ее тронуть!
— Тогда пусть забирает душу сама, — Устин ничем не дал понять, счел ли он угрозу существенной. — Но ты ведь сам не позволишь, не так ли?
— Да что тут творится вообще?! — не выдержала я. — Устин?
— А сама не понимаешь? — флегматично поинтересовался шаман, оставив в покое лозу
— Нет, — призналась я — и только тогда сообразила.
До утра проклятие полностью перейдет на меня.
И сейчас есть всего два способа это предотвратить — либо заставить Эртрисс забрать душу добровольно, либо убить ее. Устин, похоже, выбрал второй вариант как более быстрый.
Но какого черта тогда Диллиан не попытается уговорить свою ненаглядную?..
— Проклятие твоей династии перестало действовать на старейшин, когда ты появился в Зельтийере, — спокойно констатировал Устин. — Сейчас ни мне, ни Делоко ты не нужен. Ничто не мешает…
— Только тронь ее, — неожиданно ровным тоном ответил Диллиан. — Из-под земли достану.
— Нас трое, — напомнил таший. — Против тебя одного. И не думай, что я сейчас буду заморачиваться насчет честной схватки.
— На твоем месте, — лениво заметил Делоко, — я бы все-таки заставил Эртрисс забрать свою душу к демонам, пока вы оба живы. Создать крепкую и здоровую ячейку общества не получится, конечно, но хотя бы сохраните шкуры.
Я почувствовала себя элементом декора.
— Может, хватит уже? — вышло совсем жалобно и до крайности неубедительно. — Нам еще как-то замок штурмовать всем вместе…
— Предлагаю так, — Устин хищно сощурился за своей медвежьей маской, — сейчас либо Эртрисс забирает, наконец, эту душу, либо я ее слегка поцарапаю. Все остаются в некоторой степени довольны и, главное, живы. Утром мы пробираемся во Дворец, убиваем узурпатора, разбираемся, что именно он хотел сделать, чтобы обойти проклятие Эйлэнны… а потом, — он вдруг усмехнулся, — вылавливаем по резиденции рода ди Дара оборотня, который прикидывался дворецким и сделал Эльмиру траш.
У Диллиана нервно дернулся левый глаз, на мгновение став зеленым. Эртрисс беспокойно завозилась, упрямо норовя сбросить путы.
Тощий мальчишка с проросшей из бока лозой улыбался подкупающе искренне, и улыбка эта не адресовалась никому из присутствующих. Мыслями он был еще там — в буйстве красок и жизни, именуемом джунглями, рядом со своей преданной, безоглядной любовью, творящей чудеса.
Шаман никогда не ошибается.
То босое недоразумение, рядом с которым я проснулась, выглядело как самый обыкновенный человек. Оборотень… что ж, если так сказал Делоко — значит, это правда. Рядом с его силой здравый смысл отступает на второй план.
— Где настоящий дворецкий? — с шипением выпустив воздух сквозь зубы, спросил Диллиан. — Скольких эта тварь успела обратить?
Делоко беззаботно пожал
— Какой смысл в том, что я сейчас скажу? К тому моменту, когда ты доберешься до резиденции, парой-тройкой новообращенных оборотней станет больше. Сам знаешь, молодые так прожорливы… и в одиночку, — он улыбнулся еще шире, — ты с ними не справишься. От придворных, сам понимаешь, помощи ждать нечего. Никто не станет признавать власть того, кто не способен ее подтвердить и удер-жать.
— Ясно. — Свергнутый Владыка опустил взгляд и потянулся к кляпу Эри.
А в следующие несколько минут мы и впрямь узнали о себе очень-очень много интересного.
Под густой медвежьей шкурой упоительно пахло домашним хлебом и костром. Устин обнимал меня так осторожно, словно я могла рассыпаться на кусочки от неаккуратного движения, но жалеть меня не собирался. И на том спасибо.
Меня била крупная дрожь.
Без второй души внутри образовалась холодная, сосущая пустота — та самая, что гнала вперед, в другие города и чужие книги, что тоскливо выла зимними вечерами, подпевая вьюгам, отступая лишь с уютным кошачьим мурлыканьем. За те недели, пока я жила воедино со своей копией, я успела забыть, что такое одиночество.
Нельзя сказать, чтобы я по нему соскучилась, но, похоже, иначе никак.
Хочешь быть человеком — терпи.
— Чтобы Диллиана волновало, насколько его избранница высокоморальна? — шепотом проговорил таший. — Знаешь, Эль, по-моему, догадаться можно было и раньше. Последние этапы переноса проклятия ди Дара требовали, чтобы подмена знала о нем. Иначе тебе бы вообще никто ничего не сказал, а Эртрисс до последнего тянула бы кота за хвост, пока не обеспечила себе безопасность.
Я только вздохнула, прижавшись к нему еще крепче.
Когда-нибудь моя вера в людей щелкнет меня по носу еще больнее.
Только, черт побери, как же тяжело от нее избавляться…
Под дощатым потолком бесцельно болтался сияющий голубой шар, отбрасывающий скупые отсветы на неровный земляной пол и усевшихся кругом людей. Шаман беззаботно размахивал лозой, пытаясь дотянуться ею до только что сотворенного магического светильника и сбить его вниз, а Устин поглядывал на старшего брата, как на расшалившегося ребенка.
Но речь шла совершенно не о шалостях.
— Кто-то перестроил защиту моего Дворца, — с плохо скрываемым негодованием объяснял Диллиан. — Иначе я бы не промахнулся так сильно с порталом — он был рассчитан как раз на то, чтобы пробить старый магический барьер. Разобраться бы только, у кого силенок хватило на замену…
— Думаешь, это поможет проскочить? — с сомнением уточнила Эртрисс. — Но у Серого Сокола точно нет магов, способных справиться с перестройкой защиты!
— Магов — нет, — медленно проговорил Диллиан, о чем-то задумавшись.