Обнулись!

Комаров Александр Анатольевич

Пластинин выругался. Кулак, только что разбитый о боковое стекло саниной машины, ломило от боли. Он попробовал сжать его, но тут же отказался от дурацкой идеи.

– Ну ты и псих, Романыч, - усмехнулся Гоша.

Пластинин метнул в него всего лишь один взгляд и Марченко развернулся в сторону Сани.

– Мы узнали это, только после того, как тебя закрыли, - сказала Алмазова.
– Ты представляешь, что я чувствую? Нет, ты точно представляешь, каково мне?
– она сорвалась на крик.

– Я лучше

выйду, - Гоша вылез из машины и отошел в сторону кафе.

– Человек, мнение которого было неоспоримо в нашей семье, который с детства сочинил мою жизнь за меня, который не давал принять мне ни одного решения, который, - ее голос дрогнул, из глаз полились слезы.

– Не надо, Саня, я понимаю, - попробовал успокоить Роман.

– Который заставил убить нашего ребенка! Который отнял... который отнял нас друг у друга...
– Саня плакала навзрыд, ее плечи сотрясались в тусклом свете салона.

Роман почувствовал, что сейчас не выдержит сам. Это был удар с замахом в пятнадцать лет. Убийственный, как правда, которую нес.

– Надо идти, - коротко, чтобы не выдать собственного состояния, сказал он.

– Это...
– Саня глотала слезы, - он виноват в смерти твоего папы.

– Хватит!
– крикнул Роман и ударил раненым кулаком по спинке сиденья, тут же выматерился несколько раз и схватился за руку.
– У папы был инфаркт! А в этом доме женщина, которой никто не поможет, кроме нас. Сейчас не время для разборок и откапывания правды!

– Я не хотела, - прошептала Алмазова, - я пыталась избежать этого разговора сейчас, но разве можно утаить такого слона в посудной лавке...

Пластинин собрал остатки самообладания в здоровый кулак и вылез из машины. Алмазовой ничего не оставалось, как вытереть слезы и последовать за ним.

К ним подошел Гоша, осторожно осмотрел обоих, словно пытаясь отыскать на них следы драки, удовлетворенно кивнул и спросил:

– Какой у нас план?

Роман посмотрел в сторону володиной машины, убедился, что она на месте.

– Мы знаем квартиру?
– спросил он.

– Знаем, - кивнула Саня.
– Там живет Менгеле. У нас есть ключи, в свое время удалось сделать дубликат.

– А долго вы здесь меня ждали? Почему не пошли вдвоем?

Саня и Гоша переглянулись.

– Минут десять. Вдвоем у нас было меньше шансов, не хотели рисковать.

– Ладно, идем!

Как только они вошли в нужную парадную, сверху раздалась серия выстрелов - все трое безошибочно распознали эти характерные шлепки.

– Дождались, твою мать!
– рявкнул Роман и рванул вверх по ступенькам.

Как только Менгеле вошел в комнату, исчезнув из поля зрения Козлова, он размашистым шагом направился к окну, где у него был тайник с оружием. Яд, который находился в специально припасенной капсуле для кофе-машины, конечно, должен был убить

Андрея, но перестраховаться не мешало. Будучи человеком осторожным, Менгеле хранил в квартире много заначек на разные непредвиденные случаи.

На кухне грохнуло, в стене справа от него с хрустом пробило перекрытие, мгновение спустя, комбинация звуков повторилась, потом еще раз и еще. Пули прошивали полую стену, с легкостью гвоздя, забиваемого в борт гофроящика.

Менгеле почувствовал пронзающий укол в плечо и повалился на пол. Через несколько секунд выстрелы стихли. А еще через минуту, немного придя в себя, он попытался подняться на ноги. Получилось только со второго раза. Плечо дербанило болью, отдавая в кость по всей длине руки. Менгеле стонал и матерился! Это же надо было! Ублюдок зацепил его чуть ли не последней в жизни пулей.

Но ведь он врач, здесь обыкновенное сквозное отверстие, сейчас заштопается и все. Аптечка у него в кабинете, но сперва на кухне надо взять водку для дезинфекции.

Вновь хлопнуло, но на этот раз как будто из ванной комнаты, и уже не выстрел, а что-то другое. В тот же миг во всей квартире погас свет.

– Это что еще?
– Менгеле рычал от ярости.

На трясущихся ногах он добрел до тайника с оружием, на ощупь нашел вмонтированный в пол скрытый люк, открыл и достал пистолет - австрийский Глок 17, полученный в подарок еще десять лет назад.

“Коллеге и другу от Андрея Момада” - гласила гравировка. Тоже самое, только в обратную сторону, Менгеле выгравировал на надгробии убитого им товарища. Из этого самого оружия.

На улице еще не до конца стемнело, поэтому из окна пробивался слабый свет. Медленно переставляя ноги, с пистолетом в здоровой руке, Менгеле двинулся на кухню.

Он стоял в коридоре рядом с дверью в ванную, впереди, в прямоугольнике скудного уличного света, на полу лежал Козлов. В силе яда и в том, что Андрей мертв - Менгеле не сомневался.

Вдруг в замочной скважине входной двери послышались звуки, словно кто-то вставил ключ и пытается провернуть замок.

Менгеле все понял и его охватила животная ярость, которую он не испытывал со студенческих времен, когда неосторожный одногруппник имел несчастье высмеять одну из его курсовых работ.

За ним пришли! Его единственный оставшийся козырь - Стефания. Заложница.

Он отпер дверь в ванной и направил пистолет в кромешную тьму.

– Выходи, - приказал он и принюхался, из открытой двери почему-то пахло горелым пластиком, проводкой.
– Быстро сюда! Руки перед собой держи, завалю, если дернешься.

Ключ прокрутился два раза и стержни цербера уехали в нишу замка. Не было времени ждать, дверь вот-вот откроют. Раненый, он не успеет добежать и закрыть ее на задвижку, которую опрометчиво проигнорировал после прихода Козлова.