Обнулись!
Шрифт:
Первым делом он зашел к соседу этажом ниже - нормальный мужик, раньше был местным участковым, а теперь работает в охране. У них были лаконичные соседские отношения, основанные на мужской солидарности и прошлом в органах.
Позвонил в дверь. Два долгих звонка и один короткий. Это не было шифровкой, но Пластинин сам придумывал себе тайные знаки, то ли из ностальгии, то ли по привычке.
– Че трезвонишь?
– открыл дверь невысокий, полноватый мужчина.
– Дай ключи.
Мужчина посмотрел на Романа, прямо в глаза, выждал паузу и спросил:
–
– День, может быть два.
Еще один долгий взгляд... и сосед протянул Пластинину брелок с ключами.
– Спасибо!
– Роман пожал руку.
Вблизи панельной пятиэтажки, где снимал квартиру Роман, располагались гаражи-ракушки. Один из них Пластинин и открыл только что полученным ключом. Внутри, прямо посередине, гордо стоял мотоцикл Ява. Хоть и старый, с заржавевшим глушителем, но все еще на ходу. У него был такой в студенчестве, тоже черный, они гоняли с Гошей Марченко по Московскому району без прав, катали девчонок, пока однажды друг не влетел на нем в иномарку. Хозяин машины грозился вызвать гайцов, а такой инцидент в личном деле поставил бы крест на будущей карьере Гоши в органах. Роман уладил вопрос - отдал, скрепя сердце, любимую Яву в счет возмещения ущерба. И сейчас Гоша майор.
Роман сел на мотоцикл, накинул на глаза солнцезащитные очки, завел - рычит. Постучал по бензобаку - почти пустой, значит надо заехать на заправку. Газанув и выстрелив себя из гаража, он лихо затормозил. Закрыл ворота и поехал в соседний район. Следующим пунктом назначения был сменщик Колян.
Долгий и два коротких звонка в дверь. Минута ожидания, повторить звонки. Только теперь два коротких и один длинный. За старой, обшитой войлоком и кожзаменителем дверью послышались шаги.
– Кто?
– Я.
– Кто я?
– Я.
– Ромыч, ты что ли?
– Я.
Дверь отворилась, на пороге в трусах-боксерах стоял Колян, молодой блондинистый парень двадцати четырех лет. Стандартная история: школа, армия, после дембеля слонялся без дела полгода, подрабатывая то там, то тут. Но нашел в себе силы, уехал в Питер, окончил крутые курсы барменов, устроился там на работу, а потом сильно заболел отец - единственный оставшийся родной человек. Колян приехал в Волхов ухаживать за ним. Это не помогло - отца вскоре похоронили, но почему-то Колян решил больше не возвращаться в Петербург.
– Здорово, - кинул Роман, но руки не протянул.
– Выйдешь за меня сегодя?
– Стоп! Стоп! Стоп! Мы с тобой знакомы три месяца, а ты сразу замуж зовешь?
– рассмеялся парень.
– На работу, дебил.
– Эээ, братан, какая работа? Сегодня твоя смена, а у меня планы, баба днем в гости приедет, помнишь я рассказывал, Вика... ну продавщица которая?
– Колян, выйдешь сегодня вместо меня. Это не вопрос.
– А ты что, опять что ли забухал?
– парень присмотрелся к Роману, демонстративно вдохнул воздух, - вроде не пахнет синькой.
– Обстоятельства.
– Какие, блин, обстоятельства? У меня сегодня трахыч намечается,
– Пригласишь ее в наше кафе, угостишь авторским коктейлем, понтанешься, мне тебя учить надо?
– Каким коктейлем? У нас их и делать-то не из чего. Если только ершом...
– Спасибо, смену буду тебе должен, - сказал Роман и легонько ударил кулаком Коляна в грудь.
– Эээ! Слышь, ну кто так делает?
Пластинин уже спускался по лестнице, но остановился, обернулся и сказал:
– Я слово волшебное знаю.
Колян что-то прошептал себе под нос, наверняка какое-то ругательство, и спросил:
– Ну?
– По-братски...
Парень еще раз выругался, но ответил:
– Умеешь ты убеждать, Ромыч. Если по-братски... то, конечно, поработаю.
Роман вышел из подъезда, оседлал престарелого коня, опять газанул и с шумом выехал со двора.
Кожаная куртка, очки, Ява... Пластинин ехал в Олонец - небольшой городок в Карелии, где жила мама как раз того самого старинного друга и сослуживца Гоши Марченко, угробившего мотоцикл в студенчестве. Именно там и была его нычка с документами, которые могли бы помочь Машке.
Глава 3. Дружба мужская и женская
Дом Гошиных родителей почти не изменился. Только покосившийся деревянный забор поменяли на ровный металлический, а саму двухэтажную бревенчатую постройку с летней верандой обшили бордовой вагонкой. Приусадебный участок, правда, выглядел необычно запущенным: цветы на клумбах вперемешку с сорняками, побелка снизу на деревьях почти сошла, и вот-вот наглые жуки-короеды наконец пожрут досыта.
Роман слез с мотоцикла, с непривычки тело отозвалось ломотой и тяжестью: все-таки почти двести километров по дорогам ленинградской области на старенькой Яве. Болела левая рука, в очередной раз напоминая о травме. Подошел к забору, за которым лаем зашлась молодая немецкая овчарка. Значит старый пес Лорд уже издох, пока Пластинина не было.
Роман нажал затертую кнопку на калитке: один длинный звонок и один короткий.
Несколько минут пришлось простоять в ожидании, собрался звонить снова, но тут дверь на веранде отворилась, и по ступенькам медленно, держась за перила, начала спускаться старушка.
Роман невольно содрогнулся - так сильно сдала за последние годы тетя Зина - мама Гоши, он даже не сразу ее узнал.
– Чего вам?
– крикнула она, сойдя с лестницы и прищурившись.
– Зинаида Ивановна, здравствуйте!
– крикнул Роман.
– Что?
– переспросила старушка, а потом пробормотала под нос: - Не слышу ничего...
Она осторожно засеменила к забору.
– Тетя Зина, это я, Роман Пластинин, помните? Друг Гоши... работаем... работали вместе.
– Ааа, - расплылась она в улыбке, то ли расслышав, то ли, наконец, рассмотрев гостя.
– Пластинкин, ты что ли?