Оборот
Шрифт:
Старик смотрел, как исчезает вдалеке тот, кто даже имени своего не назвал. Хотя, наверное, это и не важно. Важно то, что он увидел в этом парне.
"Беги парень, из тебя получится хороший легионер. А мы своих не бросаем" - думал Чак, трибун седьмого имперского легиона. Последний оставшийся легионер в этой провинции.
Раздался шелест травы и на полянку перед стариком вышли трое в мантиях. Самый молодой из них поднял руку, думая походя устранить помеху в виде никчёмного старика. Но старший из них остановил его своим посохом и выступил вперёд.
–
– Мы поклялись защищать это место. Тем более от поклонников культа Смарга. Это мой долг. И я его выполню, - спокойно ответил трибун.
Остальные двое колдунов встрепенулись, услышав что-то кто-то знает культ, которому они служили. Сжав посохи покрепче, троица стала приближаться, потихоньку окружая жертву.
Старик так и стоял на своём месте, опираясь на свою палку и закрыв глаза. Внезапно самый молодой из колдунов, резким движением направил свой посох в сторону старого легионера. С конца посоха сорвался шар белого цвета и устремился к жертве.
Но старик, с неожиданной для его возраста прытью, перекатился вбок, и метнул что-то в ответ. Шар пролетел мимо. Взорвавшись позади, он оставил на траве выжженное пятно.
Молодой маг презрительно усмехнувшись, выставил руки в защитном жест. Похоже, он не воспринимал старика всерьёз, несмотря на предупреждение старшего. А зря.
Вращающаяся металлическая штуковина свободно преодолела защиту мага, еле видимо переливающуюся перед ним. Воткнувшись в тело, она не остановила своего вращения и с мерзким хрустом вылетела с другой стороны, оставив за собой огромную рану.
С огромным удивлением на лице слишком самоуверенный колдун завалился на бок.
"Другого и не следовало ожидать от легионерского мага, - подумал старший, - империя хорошо учила своих псов, и те всегда, если бьют, то бьют всерьёз".
Переглянувшись с оставшимся колдуном, они синхронно начали атаку. В старика стали беспрерывно сыпаться молнии, огненные шары, и прочие непонятные, но смертельно опасные магические штуковины.
Наконец, одно из заклинаний достигло цели. Старик оказался скован зелёной сетью и лежал неподвижно, тяжело дыша.
Колдуны подошли к поверженному. Бой не обошёлся им без последствий. Оставшийся напарник старшего с трудом шёл, опираясь на свой посох. Один из немногочисленных, но прицельных ответов старика пришёлся ему в бедро.
– Слабоваты стали легионерские маги, - проговорил старший колдун, улыбаясь, - в прежние времена бои с вами оканчивались три к одному в вашу пользу.
– Два с половиной тоже неплохо, - ответил имперский маг и закрыл глаза.
Старший тут же поменялся в лице и резким движением дёрнул стоящего рядом колдуна, закрываясь им как щитом.
Ослепительная вспышка и грохот. Взрывной волной сражающихся разметало в разные стороны. Через пару минут старший пришёл в себя, и сейчас левой рукой
Чёртов маг оказался прав. Он потерял двух спутников и что важнее руку. А без неё он утратил половину своих возможностей. Про охоту на оборота придётся забыть.
Я бежал изо всех сил. Сзади раздавались звуки разгорающегося боя. Там шёл нехилый махач. Судя по тому, что колдуны на полную использовали свой арсенал, старик оказывал упорное сопротивление. А он не так прост, как казался. Кто же ты дедушка Чак?
Неожиданно звуки стихли. Я невольно остановился и обернулся. Что там? Вдруг место боя осветила вспышка, и раздался гул как от взрыва.
"Старик и двое кто за тобой охотился, мертвы" - раздался бесстрастный голос тёмной.
Боль сдавило мне сердце. Я опустился на колено. Этот человек пожертвовал жизнью ради меня. Зачем? Мы же ведь едва знакомы.
"Прости дедушка Чак. И прощай" - постоял на колене ещё немного, отдавая дань уважения погибшему.
Что - то во мне изменилось. Чувствовал в душе какую-то тяжесть.
– Зачем этот старик умер за тебя?
– неожиданно раздался голос тёмной, - я не понимаю.
– У людей так принято. Мы жертвуем жизнью ради других.
– Зачем? Зачем жертвовать своей жизнью ради других? Что в них такого особенного, если не жалко самого дорогого?
А действительно, что во мне особого?
В этом мире, так же, как и в моем, все уже стали сами за себя. Но будь это так, старик бы не вмешивался, а я бы уже дохлый, опускался на дно этого бездонного болота.
В душе раненным огромным зверем ворочалась совесть. И нах*й её не пошлёшь. Вернее, послать то можно, но это значит признать, что я крыса. Потому что, когда сам за себя это крыса.
Можно сколько угодно твердить о собственном пути, важности индивидуальности каждого и прочей херни. Но сука, если ты живёшь среди людей, то должен делать что-то для этих людей.
– Делать для этих людей? Для графского семейства, которые тебя за человека не считали? Или этих, мафиозиев с поля, которые себе подобных в животных превратили? Или тех, кто за тобой сейчас шли? Они же как тот безумный старик в башне, который тебя призвал. Думаешь они просто так тобой заинтересовались?
Впервые за долгое время я слышал чувство в голосе тёмной. И это чувство было ненависть. И блин, она была права, для этих я бы желал только смерти.
– Значит надо найти тех людей, за который можно отдать жизнь, - ответил я.
– Зачем это тебе? Ты же ничего не должен тому старику.
– Не должен. Но долг отдавать буду. Всё, разговор закончен.
Болото, наконец, закончилось, и я вышел на дорогу.
Город
<