Оборотень
Шрифт:
В этот день они почти не заходили в дом. Только в самом начале, чтоб Серёжа мог посмотреть. Потому что, едва они подъехали к воротам, мальчик ахнул, замерев от восторга. Перед ним стоял настоящий замок. Выложенный, правда, не из серых каменных глыб, а из современного красивого бело-розового кирпича. Но со множеством башенок, на которых крутились флюгера и флажки, с длинными стрельчатыми окнами, витыми лесенками по периметру, верандами, арками и со, словно повисшим в воздухе, на втором этаже, застеклённым зимним садом. Олег провёл его по дому, как по музею, показав и столовую со старинной мебелью, и видио-аудиостудию с самой
Олег казался огорчённым из-за того, что Серёжа не останется ночевать.
— Думал, вечером костерок разожжём, посидим… У меня ведь здесь есть и небольшая обсерватория — вон в той башне. Я тебе не показывал, думал сделать сюрприз. Посмотрели бы ночью на звёзды!
Серёжа и сам расстроился, но отступить от задуманного не мог. Отец слишком доверчив к Грине, оставить их одних… Нет, ни за что!
Он тогда ещё не знал, что Игорь не придет ночевать. Но даже если бы и знал, всё равно вернулся домой. Чтобы не оставлять Гриню хозяином в квартире. Всего этого Олегу он объяснять не стал, сказал только:
— Есть одно дело… Отец просил вернуться.
Олег легко махнул рукой.
— Ладно, чего там. Путь недалёкий, завтра приедем.
В своём дворе мотоцикл лихо подкатил к Серёжиному подъезду и мгновенно стал — как влитой. Олег сам расстегнул у мальчика на подбородке ремешок шлема, снял, провёл рукой по его вихрам.
— До завтра. Встречаемся в восемь, помнишь? Не проспи!
— Ни за что! — глаза у Серёжи были счастливые, весёлые.
— Можешь не завтракать, — добавил Олег, нажимая на педаль и разворачивая мотоцикл к гаражу. — Поедим на даче, вместе.
Серёжа не стал и ужинать — был не голоден. Там, на даче, они два раза садились капитально к столу, но и всё остальное время он постоянно что-то жевал. Олег совал ему пакетики то с поп-корном, то с крекерами, то с крабовыми палочками, то вафельные трубочки с кремом или упаковки с балыком… Мальчик только вежливо предложил Грине самому покопаться в холодильнике, и включил телевизор. Шла какая-то музыкальная юмористическая программа. На душе было легко, радостно. И когда через время Гриня присел к нему рядышком на диван и стал расспрашивать — как, мол, ты, Серёженька, провёл день? — мальчик охотно стал рассказывать. Ему хотелось выговориться — лучше всего, конечно, папе. Но… Пусть уж и этому бомжу!
Наутро Серёжа завёл себе даже будильник, на полвосьмого. Хотя обычно он этого не делал, учился просыпаться, как папа — по собственному желанию. Но сегодня он очень боялся проспать. Грини уже не было: раздвижное кресло сложено, бельё аккуратной стопкой — на сидении.
«Куда это он, — подумал удивлённо, — опять за грибами?»
Убедившись, что гостя точно нет в квартире — ни в ванной, ни в туалете, ни на кухне, — Серёжа быстро проверил тайники. Они оказались пусты! И дыра за бачком, и стол на балконе — ни ампул, ни ножей.
Серёжа вдруг ощутил необыкновенную
Поначалу, как только лёг, он заснул мгновенно и крепко. Ещё бы! Какой круговорот энергии за день через себя пропустил — и отдал, и получил. Вот и спал счастливо, беззаботно. Но потом, уже наверное под утро, словно приоткрылась щель между явью и сном, и стали в неё просачиваться туманные тёмные сгустки, расплывчатые тени, тусклый лунный отблеск, переулки, резкие повороты. Он, Серёжа, а, может, другой мальчик, бежал, но каждый шаг давался тяжело, ноги трудно отрывались от земли, словно это было иное мощное притяжение. И был ещё страх оглянуться, увидеть что-то знакомое и страшное. А намёком на это знакомое, далеко сзади, но быстро приближаясь, дребезжал какой-то звук. Или голос?…
Серёжа не проснулся: заворочался, заметался, перевернулся на другой бок и, почти сразу, опять нырнул в крепкий сон. А когда проснулся по будильнику, в полвосьмого, помнил свой ночной кошмар очень смутно. Было лишь ощущение того, что видит он подобный сон не впервые — что-то похожее грезилось… И дребезжание ассоциировалось у него с Гриней, с его голосом.
Но, к счастью, Гриня ушёл, испарился! Бог с ним, что в отцовской одежде! Переживём! Да и зачем о нём теперь думать — есть дела поважнее!
В окно Серёжа увидел, что Олег открывает замок гаража. Отлично, он уже готов, ждать себя не заставит. Через пять минут они уже помчат по трассе — два славных парня, верных друга, на лучшем в мире мустанге — к рыцарскому замку, к белопарусной яхте и синему морю!..
… Завтракали ребята не спеша, на травяной лужайке слева от входа в дом. Вынесли лёгкий круглый столик и два плетённых кресла. Задувал приятный ветерок. Был он лёгкий, но налетал порывами и, как будто, нёс свежесть. Олег вспомнил, что ночью слышал громовые раскаты.
— А я спал, как убитый! — похвастался Серёжа. Только под утро какая-то белиберда приснилась, вроде кошмара.
— Как раз под утро и громыхало, — объяснил ему Олег. — Часть твоего мозга, которая уже готовилась проснуться, эти звуки воспринимала и трансформировала в образы. Громкий звук — тревожный образ. Всё объяснимо, беспокоиться тебе не о чем.
— А я и не беспокоюсь. Наоборот — всё здорово! Ты не передумал, я буду сегодня капитаном?
После завтрака они немного размялись: поиграли на корте в теннис, повторили приёмы самообороны. Олег заставил Серёжу отрабатывать их по-настоящему, потом похвалил: